Odessa.Dyuklavita.Odess.Ita

Per gli italiani

 Горная Гостиница САН БИАДЖИО (Locanda San Biagio)

ИТАЛЬЯНСКАЯ
ГОРНАЯ ГОСТИНИЦА
"САН БИАДЖИО"
(Locanda italiana
San Biagio Agriturismo)

Tennis Club Castelraimondo Tennis Club Castelraimondo



О сайте
(Sul sito)

Одесса - Мама
(Odessa-mamma)

Советские воины в Итальянском Сопротивлении
(Partigiani Sovietici nella Resistenza Italiana)

!!! ПОЕЗДКА В ИТАЛИЮ !!!

Общество Данте Алигьери в Одессе
(La Societa' Dante Alighieri ad Odessa)

Образы Италии
(Le immagini d'Italia)

Прекрасная Италия
или "Учеба-каникулы" в Италии
(Bella Italia
o vacanza-studio in Italia )

Итальянские колонии на юге России
(Le colonie italiane al Sud di Russia)

Итальянские общества
(Le societa' italiane)

Давайте познакомимся!
(Facciamo le presentazioni!)

Гостевая книга
(Il libro per gli ospiti)


На праздновании Дня освобождения Флоренции от наци-фашистов, 11 августа 2011(festa della liberazione di Firenze agosto 2011)


































СОВЕТСКИЕ ВОИНЫ
в Итальянском Сопротивлении



Мозаика в городе Удине (mosaica a Udine)




     Как-то в "Горьковке" (так называют у нас, в Одессе, Нацианальную научную библиотеку им. М. Горького) перелистывая небольшую советскую брошюру об Италии, я увидела одну интересную статью журналистов В.Ермакова и Л.Колосова, которые свыше 10 лет работали на Апеннинах как собственные корреспонденты газет "Правда" и "Известия". Статья была посвящена Итальянскому Движению Сопротивления и участию в нем наших, советских воинов.
     Тогда я впервые узнала о Федоре Полетаеве (Поэтане - как называли его итальянские товарищи в партизанском отряде) и Николае Буянове. Конечно же, я думала написать о них на сайте, но по нехватке времени все откладывала да откладывала. И вот совсем недавно мне в руки попалась повесть А.Ф.Кузнецова "Тайна римского саркофага", где рассказывается о еще одном советском воине - матросе сражавшемся в рядах римского партизанского отряда Алексее Кубышкине.
     Решив, что времени не хватает всегда, но о подвигах Наших Воинов в Италии во время Великой Отечественной войны я просто обязана написать, тем более в 2009 году, 28 октября исполнилось 65 лет со дня освобождения Украины от немцев, а в нынешнем, 2010 году, исполняется - 65 лет Великой Победы и 25 апреля - 65 лет со дня освобождения Италии от фашистов "чернорубашечников" и немцев...
     Так родилась идея собрать все, что я узнала в единое целое, чем и является данная работа.

     А ведь нас, одесситов, многое связывает с Италией с самих времен основания нашего прекрасного города, которого по праву можно назвать "Маленькой Италией" и за итальянский язык, на котором писались названия наших улиц, за итальянских архитекторов, скульпторов, ювелиров, музыкантов, оперных певцов и художников, за первых купцов, гастрономов, за основателя нашего города Джузеппе (Иосифа) Де Рибаса, всегда считавшего себя итальянцем и, в конце концов, за добровольцев, уехавших в Италию сражаться вместе с Гарибальди за ее объединение в 1860-1870 годах, и за одесситов, погибших в партизанских отрядах во время Итальянского Движения Сопротивления, и за многое-многое другое…
     Мы, нынешнее поколение, просто обязаны охранять и чтить память всех Советских воинов, а в частности и тех, кто сражался и погиб в Италии, тех, кто воевал бок о бок с итальянскими партизанами за свободу Италии и за свободу своей далекой Родины.
     Не было тогда национальных различий, все боролись за одну великую цель - за Мир и Свободу всех народов на земле!
     Ничто и никогда так не сплачивает и не объединяет народы как общая борьба за свободу, за возможность жить и дышать полной грудью на своей родной земле.
     Именно это доказали Советские и Итальянские партизаны, вместе сражаясь в Итальянском Движении Сопротивления.
     Там, в Италии, далеко за пределами Родины, боролись с врагом наши Великие Воины, приближая такой дорогой нашим сердцам День Победы!
     Сражались в Италии не только советские военнопленные, которым удавалось бежать из лагерей. Многие русские эмигранты Италии, забыв все предрассудки и обиды на Советскую власть, сами становились в ряды Сопротивления и всячески способствовали борьбе советских патриотов с врагами Родины, не могли они позволить, чтобы вражеская нога топтала родную землю! Именно нависшая угроза сплотила людей разных политических взглядов и убеждений на борьбу с общим врагом своей Родины - немецко-фашистскими захватчиками.
     Сражаясь за освобождение Италии, он сражались в это же время и за свою страну, продолжавшую битву против гитлеровцев.
     Хотелось бы отметить и особое отношение самих итальянцев к советским людям, олицетворявшим для них веру и надежду на скорую победу над нацисто-фашистами; итальянцев, испытывающих уважение перед героизмом жителей далеких Советов:

     "Федор! Слышишь мое спасибо?
     Я тебе благодарен, Федор,
     что ты выбрал нашу Италию,
     чтоб из вражьего плена уйти…
     Я, конечно, знаю отлично…
     Сколько раз, усталый, голодный,
     ты стучался в лесные избенки.
     Сколько раз тарелкою супа
     итальянцы делились с тобой.
     Но я знаю не менее точно,
     что такое русский в отряде,
     что такое рядом с Россией
     воевать против общих врагов.
     Федор, ты на фронт возвратился!
     Братьев ты обрел и сестер.
     Для тебя и для нас светился
     партизанский большой костер.
     Федор! Ты на фронт возвратился,
     и сегодня твоя годовщина.
     Две любви -
     к России, к Италии
     неразрывно слились в твоем сердце
     вместе с ненавистью к нацистам…"

     (Перевод Б.Слуцкого) Фрагмент стихотворения о Федоре Полетаеве в канун пятнадцатилетней годовщины его смерти, написанного Бини - партизанское боевое прозвище, партийная кличка и литературный псевдоним известного участника итальянского Сопротивления, журналиста и поэта Джованни Сербандини. В годы фашистской диктатуры подвергался преследованиям. Партизанскую борьбу вел в Лигурии. После освобождения Италии от фашизма был депутатом парламента.

     Все это еще раз показывает и доказывает наши глубочайшие связи с итальянским народом.

     Могу сказать только одно, я горда Великой страной и Великими людьми - героями Великой Отечественной Войны (или как называют ее во всем мире Второй Мировой)!!!

     Желая написать как можно полнее об этом, я воспользовалась материалами

     из статей:
     - "Мы били фашистов в Италии" Гамера Баутдинова;
     - "Советские партизаны в Италии" Дениса Тюрина;
     - фрагмент статьи итальянского журналиста Паоло Альбертти, посвященный 25 апреля - дню освобождения Италии от гитлеровцев;
     - "В рядах итальянских партизан" Алексея Букллова, коор. ИТАР-ТАСС в Риме;
     - "В Риме в день Победы вспоминали воинов, погибших под Палестриной" В. Гасперович и С. Левацкой;
     - "Красные маки Монте Кассино" Лилии Брехун;

     из книг:
     - С. Смирнова "Загадка далекой могилы" и "Русские в Риме" из сборника "Рассказы о неизвестных героях";
     - А.С. Кузнецов "Тайна римского саркофага", 1965;
     - Мауро Галлени "Советские партизаны в итальянском движении сопротивления", 1967;
     - Гуэррино Францини "Иностранцы в Движении Сопротивления в Эмилии-Романьи", из книги "Иностранные партизаны в Эмилии. Партизаны Эмилии за границей", 1977;
     - "Партизанские песни как документ. Материалы и анализ на основе партизанских песен Аретино" (областей Тосканы и Эмилии Романьи), опубликованные Администрацией провинции Ареццо;
     - И. Касумов, Г. Сеидбейли "На дальних берегах";
     - "Спасти Италию 1922-1945. Антифашистская борьба и движение Сопротивления в Италии в документах, воспоминаниях участников, письмах, исторических исследованиях [составитель А.А. Крылов]", 1990;
     - П. Секкья, Ч. Москателли "Монте-Роза спустилась в Милан. Из истории движения сопротивления в Италии", 1961;
     - Г.С. Филатов "Восточный поход Муссолини", 1968;

     а также из сайтов      - АНПИ разных областей Италии (АНПИ - ANPI - Ассоциация Национальная Партизан Италии).
     - www.carnialibera1944.it
     Сайт посвящен "Партизанскй Республике Карния" - свободной от наци-фашистов партизанской зоне, Музею "Карния Свободная" и Движению Сопротивления в области Фриули и в Италии. Автор сайта Альберто Бургос, создатель музея Бруно Альфарэ.


     До глубины души тронуло меня все прочитанное, и не раз слеза скатывалась по моему лицу. Вот и захотелось мне поделиться с людьми одной из мало известных страниц Итальянского Сопротивления - участия в нем наших великих воинов. Тем самым, еще раз показав наши глубочайшие связи с итальянским народом.
     Дорогой ценой досталась нашему народу эта Победа, а мы, будущие поколения, должны всегда хранить и чтить память славных подвигов наших великих воинов!

     Здесь я упомянула все фамилии, которые встретила в статьях, дабы не угасала память об этих воинах. Прошу прощения, перед Ванями и Иванами, Колями и Николаями, Микелями и Мишами, Паолами и Павлами, Василиями и Петями, Сашами и Александрами и многими-многими другими советскими воинами, которые были так многочисленны и которые не запечатлены на этих страницах … мы помним всех вас, отдавших жизнь за Великую Победу!!!
     К сожалению, о многих наших воинах так и оставшихся лежать в итальянской земле, известны только имена или даже партизанские прозвища. Многие данные о составе партизанских отрядов были утеряны в боях или по мерам особой предосторожности не велись (как это было во многих провинциях северной Италии) и известны они зачастую благодаря свидетельствам оставшихся в живых итальянских партизан и местных жителей. Отдельная им благодарность за это!




ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И АКТИВИЗАЦИИ ДВИЖЕНИЯ СОПРОТИВЛЕНИЯ В ИТАЛИИ


     Антифашистское движение Сопротивления в Италии зародилось на Апеннинах одновременно с установлением диктаторского режима Муссолини.
     "Эта борьба продолжалась в течение всех двадцати пяти лет существования фашизма. В истории ее были драматические моменты подъема и падения: дни пламенных надежд сменялись периодами мрачного пессимизма, стремительные скачки вперед чередовались с длительными периодами отступления. Иногда эта борьба выливалась в грандиозные движения масс, как это было в начальный период фашизма и после убийства Маттеотти [один из лидеров реформистской Унитарной социалистической партии, депутат. Убит фашистами в июне 1924 года после того, как он разоблачил в палате депутатов их махинации на парламентских выборах], но зачастую она сводилась к подпольной деятельности небольших групп смельчаков и героев. В летописях этой борьбы отмечены величайшие подвиги самопожертвования и самые подлые акты предательства. Иногда она велась с оружием в руках, как, например, в 1921-1922 гг. в Италии или в 1936 - 1938гг. - на территории Испании; иногда же при помощи пропаганды, листовок и подпольных газет, распространявшихся среди узкого круга людей, приобщенных к движению. История этой борьбы насыщена жертвами, страданиями и кровью лучших сынов Италии. Эта борьба человеческих умов и сердец требовала не только величайшего мужества, но и тонкой хитрости. В этой борьбе нередко пускались в ход острое жало эпиграммы и язвительная ирония насмешки.
     Свое полное и победоносное завершение эта борьба получила в партизанском движении, ибо в нем воплотились и отразились, как в фокусе, все политические, социальные, национальные и общечеловеческие черты и стремления, выявившиеся за двадцать пять лет антифашистского движения Сопротивления...
     Массовые аресты и репрессии всякого рода сопровождались убийствами и погромами.
     Резня в Турине - в декабре 1922 г. [Жестокий акт насилия произошел с 18 по 19 декабря. Накануне, 17 декабря 1922 года, молодой коммунист Карло Фрато, защищая свою жизнь, убил двух фашистов. Это и послужило поводом для фашистских зверств в Турине. Начиная с полудня 18 декабря и в ночь на 19 декабря в Турине, по официальным данным, "чернорубашечники" убили 11 человек, а десятки были ранены. Но сам консул милиции Турина, Пьетро Брандимарте, заявил на следующий день после резни, которая была организована непосредственно им самим совместно со специальным "квадрумвиратом" в составе фашистов, что число убитых достигает 30 человек, не считая многочисленных раненых - это деятели профсоюзов, палаты труда, члены коммунистической партии и антифашисты. Практически все жертвы декабрьской резни были арестованы в своих домах поздно ночью, когда они находились уже в постели, на глазах у родителей, жен и детей, обезумевших от ужаса. Некоторые, были убиты прямо в своих собственных домах, на глазах у членов семьи. Другие были схвачены на улице или в пригороде, где позднее были найдены их трупы.
     Это была настоящая кровавая оргия. Вот лишь один пример, ужасающий своей жестокостью. Из рассказа Марио Монтаньяно, деятеля итальянской коммунистической партии, после свержения фашизма, депутата Учредительного собрания и парламента:
     "При убийстве Пьетро Ферреро не было ни одного свидетеля, за исключением фашистов; и все же это событие можно восстановить почти во всех подробностях.
     Расставшись с нами в понедельник вечером, Ферреро, по-видимому, не сразу пошел в гостиницу, но сначала направился к зданию Палаты труда. Последнее, по всей вероятности, было уже окружено фашистами, готовившимися поджечь его. Кто-то из них узнал секретаря секции металлистов. Чернорубашечники схватили его и привязали к автомобилю, который помчался с предельной скоростью вдоль улицы Галилео Феррарис по направлению к памятнику Виктору Эммануилу II.
     На следующее утро на всем протяжении широкой аллеи были найдены клочья тела Пьетро Ферреро и следы его крови. Когда ночью его труп принесли в госпиталь Сан-Джованни, его не могли узнать даже близкие друзья. Лицо и вся голова были превращены в студенистую массу мяса, костей и крови. Его узнали только по билету, найденному в его портфеле. В эту трагическую ночь Пьетро захотел еще раз взглянуть на Дом народа, на свой родной дом - и за это поплатился жизнью..."]
     После Турина последовал погром в городе Молинелла, повинном в том, что там была создана прогрессивная политическая и хозяйственная администрация. Вслед за убийством выступившего против фашизма священника дона Минцони последовало убийство Пиччинини - организатора социалистической партии в области Эмилия. В 1923 г. было арестовано в полном составе руководство коммунистической партии. Такая же судьба постигла и Серрати - руководителя того течения социалистической партии, которое не намеревалось отступать перед фашистской дубинкой и стремилось объединиться с коммунистами в общей борьбе". - Луиджи Лонго, один из руководителей компартии Италии, активный участник движения Сопротивления на Севере Италии, с 1948 года член парламента.
     Как писал Антонио Грамши (основатель итальянской Компартии, умер в тюремных застенках в 1937 году) число полицейских налетов, актов насилия росло из месяца в месяц. Только в 1920 году 2500 итальянцев - мужчин, женщин, стариков - погибли от рук фашистов на улицах и площадях. За первые двести дней 1921 года "1500 граждан пали от пуль и кинжалов фашистских банд, а 40 тысяч были избиты и ранены".
     Вместе с нарастающим насилием ухудшалась и экономика страны. По сути, Италия выступала в роли банкиров для немцев, давая широкие кредиты своему союзнику. Финансовую задолженность Италии немцы рассматривали как совершенно естественное явление. Летом 1942 года германский министр Ландфред заявил, что германские долги представляют собой "вклад, который вносят другие страны в общую борьбу", и "железный фонд накопления", который Германия оплатит после победы. Одним из "общих вкладов" была и отправка итальянских рабочих в Германию, а условия, в которых они там содержались, мало чем отличались от условий для военнопленных. В 1942 году экономика Италии огромными темпами двигалась к развалу.
     В течении 1941-1942 гг. вводились новые ограничения для населения: сокращалась подача газа и электроэнергии, центральное отопление работало лишь несколько часов в сутки, запрещалось производство обуви из кожи, устанавливались лишь три типа ботинок из заменителей, которые разрешались к продаже, и т. п. Сообщая о повышении цен на хлеб, молоко, яйца и т. д., ни одна газета не употребляла слово "увеличение", по указанию министерства культуры в комментариях фигурировали выражения "изменение цен" и "обновление цен".
     Как писал экономист Гуарнери, за три года войны "были полностью исчерпаны накопления предыдущих поколений" и "продолжение усилий в таких же масштабах могло привести лишь к полному краху".

     Все это не могло не вызывать у простых итальянцев ненависти и внутреннего сопротивления фашистскому режиму.
     В тюрьмах, куда многие попадали по простому подозрению или нелепой случайности, люди узнавали много об антифашистском движении и это делало из людей, никогда активно не сопротивлявшихся фашизму и не являвшихся сторонниками коммунистов, яростных антифашистов. Зачастую из тюремных застенков они выходили не только антифашистами, но и убежденными коммунистами.
     Таким образом, фашистский режим Муссолини, преследуя людей за малейшее проявления собственного мнения и совершая насилие над гражданскими правами общества, сам делал людей, способных мыслить, сторонниками коммунистической партии и антифашистского движения в целом.

     Переломным моментом в судьбе Италии послужили кардинальные изменения в политических настроения руководства страны.
     Полный крах итальянской армии (АРМИР) на Дону и известия о победе Красной Армии под Сталинградом, прокатившаяся волна забастовок в начале марта 1943 года в Северных промышленных областях Италии Пьемонте и Ломбардии - вот что оказало решительное воздействие на политику страны. От Муссолини отвернулись его ближайшие сторонники.
     25 июля "дуче" был лишен власти и взят под арест. В этот же день было создано новое правительство под руководством маршала Бадольо.
     Еще осенью 1941 года в Италии коммунистическая, социалистическая партии и демократическое движение "Джустиция э либерта" издали общий манифест против войны. Это был первый сигнал к пробуждению и объединению борьбы народных, антифашистских сил. В декабре 1942 года в Милане состоялось подпольное собрание представителей демократических партий и движений, на котором были намечены основы создания более широкого антифашистского фронта, объединяющего не только социалистов, коммунистов и демократов, но и либералов, католиков и представителей массовой фашистской оппозиции.
     Вся эта организационная и политическая работа, проведенная, несмотря на трудные условия, в довольно широких масштабах, объясняет успех массового стачечного движения в марте 1943 года и крупных массовых стачек и манифестаций, происходивших в различных районах Италии вплоть до падения Муссолини. Она объясняет и тот факт, что уже через 24 часа после падения фашистского правительства на политическую арену Италии выступил блок шести политических партий, обратившийся к народу с общим манифестом, в котором приветствовалось свержение Муссолини и намечались основные и главные цели народной борьбы: прекращение военных действий на стороне Германии, полное уничтожение фашизма, восстановление элементарных демократических свобод и немедленное освобождение политических заключенных. А в газете "Унита" (подпольный орган печати компартии) был опубликован общенародный лозунг "Мир и Свобода".

     В ночь с 25 на 26 число итальянцы, узнав об отставке правительства Муссолини, вышли на улицы, чтобы отпраздновать, как они тогда наивно полагали, выход из войны и конец мрачного периода фашистского гнета.
     "Тишина летней ночи была взбудоражена песнями, криками возгласами, - так описывает обстановку в Риме 25 июля журналист П. Монелли. - Какая-то группа движется по улице Тритоне крича во все горло: "Граждане! Проснитесь, Муссолини арестован, смерть Муссолини, долой фашизм!" Окна домов внезапно ярко освещаются, двери распахиваются, и все в крайнем волнении торопятся на улицу, чтобы обняться и обменяться новостями. На тех, кто сохранил на отвороте пиджака фашистский значок, немедленно набрасываются с криком "Долой этого клопа!"
     В большинстве городов народные манифестации продолжались всю ночь. На улицах и в помещениях, ликующий народ, срывал портреты Муссолини и всю фашистскую символику, с радостными возгласами итальянцы сжигали и ломали любое упоминание о диктатуре фашизма. Многие помещения фашистской партии были разгромлены. Фашисты, которые неосмотрительно показывались на улице в форме, были вынуждены сбрасывать ее и возвращаться домой полураздетыми. Но несмотря ни на что никто из видных представителей павшего режима не пострадал в эти дни от народного гнева.
     Манифестующие выражали солидарность с новым правительством крича "да здравствует король" и тем не менее размах стихийных выступлений крайне напугал новых руководителей страны. Правительство проявляло мягкость и предупредительность по отношению к фашистам, а вот по отношению к народу оно собиралось принять самые решительные меры.
     Уже в первом воззвании, переданном по радио вечером 25 июля, содержалось предупреждение: "В торжественный час, когда решается судьба родины, каждый должен занять свои пост, как это ему повелевают долг и воинская дисциплина. Не должно быть терпимо никакое отклонение, не должны быть позволены никакие обвинения [имеются ввиду обвинения народа против фашистов]". Второе обращение, зачитанное 25 июля от имени Бадольо развеяло все надежды итальянцев: "Война продолжается, Италия... остается верной данному слову, ревностно придерживаясь своих тысячелетних традиции".
     В то время как народ праздновал на площадях свержение Муссолини, префекты всех городов получили следующую телеграмму: "Немедленно принять меры в соответствии с "планом А". Это был план, разработанный фашистскими властями и предусматривавший приведение в боевую готовность всех сил "общественного порядка". На следующий день последовал приказ о вступлении в силу "плана Б", который вводил в стране военное положение. Вся власть на местах передавалась военным штабам. Был введен комендантский час с захода солнца и до рассвета, запрещено собираться на улицах более чем в количестве трех человек, передвигаться на автомашинах и распространять какие-либо призывы. Всякие попытки организовывать демонстрации должны были рассматриваться как начало восстания, и военные командиры были обязаны открывать огонь против демонстрантов.
     Далее Бадольо направил всем командирам воинских частей подробную инструкцию. Этот циркуляр, составленный начальником генерального штаба сухопутной армии генералом М.Роатта, получил название "приказ Роатта", вот его основные пункты: "При создавшемся положении любое нарушение, как бы оно ни было незначительно и какой бы характер оно не носило, представляет собой предательство, и в случае, если оно не будет подавлено, может привести к самым тяжелым последствиям. Любое движение должно быть подавлено беспощадно в самом зародыше. Необходимо решительно отказаться от допотопных методов заградительных кордонов, звуковых сигналов, предупреждений и убеждений. Войска должны выступать против нарушителей в боевом порядке и без всяких предупреждений открывать огонь на расстоянии, не останавливаясь перед применением минометов и артиллерии, совершенно так же, как если бы они действовали против неприятеля. Ни в коем случае не следует стрелять в воздух, но прямо по цели, как в боевых условиях. В тех же случаях, когда военнослужащие, на ответственности которых лежит охрана общественного порядка, проявят малейшее намерение солидаризироваться с демонстрантами и не подчиниться приказу, они подлежат немедленному расстрелу..."
     Генералы с первых же дней доказали, что они способны действовать против собственно народа, как против неприятеля.
     26 июля в городах Северной Италии стихийно началась всеобщая забастовка. В Милане демонстранты направились к городской тюрьме, требуя освобождения политических заключенных. В тюрьме начался бунт: заключенные сломали решетки камер и заняли здание. На место происшествия немедленно прибыли войска с огнеметами и танками. Воспользовавшись тем, что заключенные вступили в переговоры и выслали парламентеров, солдаты проникли в здание. Они наугад схватили несколько человек. "Все они были молодыми, одному едва исполнилось 19 лет, - пишет один из свидетелей, - вначале они совершенно не подозревали, что их ожидает. Но вот одного за другим их ставят к стенке и солдаты открывают огонь. Первый из них кричит: "Да здравствует коммунизм!" После того как было расстреляно трое, вмешался тюремный священник. Начальник карателей заявил: "Хорошо, с остальными мы расправимся завтра".
     Через несколько дней в Милане вновь произошли кровавые столкновения, но уже между бастовавшими рабочими завода "Пирелли", полицией и войсками. В рапорте полицейского командования сообщалось по этому поводу. "Один танк, не принадлежащий полицейским частям, открыл огонь по рабочим, ранив пять человек. Полиция произвела аресты".
     Печать продолжала находиться под строгим контролем правительства, и ей запрещалось сообщать о забастовках и полицейских репрессиях. В некоторых газетах появлялись лишь косвенные сведения о происходившем.
     В Турине забастовка сразу же приняла организованный характер, командующий войсками генерал Адами-Росси приказал войскам оцепить все крупные заводы. В первые же дни в городе было убито и ранено несколько рабочих. Адами-Росси в одном из своих приказов объявил благодарность капитану, который "в соответствии с чувством долга и полученными инструкциями бросил гранату в группу рабочих, агитировавших против возобновления работы, и ранил некоторых из них..." В другом приказе выражалась благодарность некоему лейтенанту за то, что он "приказал открыть огонь по группе рабочих, отказавшихся встать к станкам и иронически утверждавших, что солдаты не будут стрелять".
     Такими же жестокими были действия войск и в других городах. В Реджо-Эмилии был открыт огонь против рабочих предприятий "Реджане", в результате девять человек, в том числе одна женщина, были убиты.
     Еще более кровопролитными были события в Бари, где на площади была расстреляна толпа, праздновавшая освобождение от фашизма. Было ранено 70 и убито 20 человек.
     Главным итогом первых дней работы правительства Бадольо стала безнаказанность фашистов и кровавые расправы с народом Италии. Политзаключенные так из тюрем и не выпускались, а скорее запирались еще сильнее, многие из них так и не были выпущены до конца сентября, а, следовательно, попали в руки гитлеровцам.
     И не смотря на то, что с 29 июля по 5 августа новое правительство приняло декреты о роспуске фашистской партии, Большого фашистского совета, упразднении Особого трибунала, палаты фашизма, корпораций и института фашистской культуры, осталась существовать, к примеру, политическая полиция фашистов (ОВРА), да и в декрете об упразднении Особого трибунала, изданном 29 июля, говорилось, что дела, подлежащие его компетенции, "на период военного положения" будут рассматриваться военными трибуналами.
     Эти трибуналы проявили даже большую активность, чем фашистские. Их деятельность широко освещалась в газетах в целях устрашения. По подсчетам Р. Дзангранди, с 27 июля и до начала сентября 1943 г. в 20 крупнейших городах Италии было осуждено не менее 3500 человек к срокам от шести до восемнадцати лет. Общее число лиц, дела которых были переданы за это время в военные трибуналы, достигало 30 тыс. человек. Наиболее распространенными обвинениями были "организация запрещенных сборищ", "подстрекательские выкрики", нападение на фашистов, призывы к забастовке и т. д. В Риме арестовали и заключили в тюрьму Реджина Чели делегацию демократической общественности, явившуюся требовать смещения префекта, назначенного при фашистском режиме.
     Но даже такие жестокие репрессии властей не могли остановить возмущения и волну негодования народа, а также полностью взять под свой контроль положение в стране.
     Если же король был противником каких-либо компромиссов с демократическими силами, то Бадольо понимал, что необходимы уступки. Несмотря на то, что в декрете о роспуске фашистской партии подчеркивалось, что одновременно запрещается деятельность любых других политических партий, антифашистские силы сумели выйти из положения полной нелегальности.
     Находившиеся в Риме антифашистские деятели создали комитет оппозиционных партий. В него входили представители либеральной партии, партии "Демократия труда", христианских демократов, партии действия, социалисты и коммунисты. Руководящее положение в комитете занимал Бономи, бывший премьер-министром еще до прихода к власти фашизма и формально не примыкавший ни к какой из партий.

     Вот как был подведен итог двухнедельной работы правительства Бадольо в газете итальянских коммунистов "Унита" от 12 августа: "Итальянская нация, после того как она громко и открыто выразила свою радость в связи с изгнанием негодяев, которые покрыли нас позором и привели к разрухе, сейчас находится как бы в недоумении перед лицом политики, которая не имеет ничего общего с тем, что ожидали итальянские граждане... На манифестации с требованием мира и свободы отвечают объявлением жестокого осадного положения и залпами. Героям, которые находятся в тюрьмах и ссылке, обещают свободу и вместо этого запирают их на двойной замок".
     Положение в стране особенно обострилось в связи с бомбардировками, которым подверглись города Северной Италии 16 августа. Это были самые сильные налеты англо-американской авиации за все время войны. Англо-американское командование стремилось таким образом заставить новое правительство ускорить выход Италии из войны.      17 августа в городах Северной Италии поднялась новая волна забастовок. Выступления были поддержаны левыми партиями и в Милане и Турине приобрели характер всеобщих стачек. Орган Партии действия газета "Италиа либера" писала в те дни: "Рабочие мужественно выразили свою волю. Они полностью прекратили работу на всех предприятиях, от самых крупных до самых мелких. Частично остановился городской транспорт".

     К концу августа угроза немецкого вторжения становилась все более реальной, было нетрудно предвидеть, что немцы, понимая, что итальянское правительство ведет за их спиной переговоры с англо-американским командованием, в любой момент могли нанести удар.
     Маршал Бадольо считал необходимым единолично вести переговоры с англо-американцами о заключении перемирия и даже тешил себя надеждой, что ему удастся договориться с немцами о том, чтобы они дали свое согласие на эти переговоры.
     Ввиду создавшегося положения Комитет оппозиции, по предложению коммунистической партии, вручил правительству "Меморандум о насущной необходимости организовать защиту от оккупации и возможных покушений со стороны немцев". В нем предлагалось: немедленно порвать с Германией и заключить перемирие, оказать вооруженное сопротивление каким бы то ни было агрессивным действиям со стороны немцев или итальянских фашистов; отдать всем вооруженным силам, включая войска, находившиеся на чужой территории, приказ о вооруженном сопротивлении немцам; установить боевое сотрудничество армии и населения, "приступив к формированию и вооружению народных отрядов, которые, следуя славным традициям гарибальдийцев эпохи Рисорджименто (Воссоединения Италии), должны придать войне отчетливо выраженный характер войны за национальное освобождение, независимость и уничтожение всех остатков фашизма.
     План действий, изложенный в меморандуме Комитета оппозиции и принятый всем антифашистским движением, не был отвергнут маршалом Бадольо, хотя и с оговорками, но все же кое-что из него было осуществлено.
     Но это были лишь робкие и противоречивые меры. Сам метод ведения переговоров и заключения перемирия имел своим естественным следствием бегство короля и правительства Бадольо в Пескару, а затем в Бриндизи, и выдачу Италии немцам.

     И вот 3 сентября был подписан акт о прекращении Италией военных действий.
     А 8 сентября 1943 года правительство Бадольо официально объявило нейтралитет Италии в войне.
     Сразу же после провозглашения перемирия "ветераны" движения Сопротивления вместе с новыми бойцами за свободу повсюду начали делать попытки объединить армию и граждан для борьбы против немцев.
     9 сентября было опубликовано воззвание, которое повсюду подняло на борьбу граждан и патриотов. "Перемирие подписано, - гласило воззвание, - мир завоеван, но теперь необходимо защитить его от немцев, которые угрожают оккупировать страну и намереваются продолжать войну на территории нашей родины. Единственная гарантия укрепления мира заключается в немедленном уходе немцев из Италии. Единственный способ защитить мир состоит в том, чтобы перейти к решительному нападению на немцев, если они проявят намерение оккупировать страну и затянуть свой уход из Италии".
     Во всех городах Италии антифашисты требовали у военных властей предоставления им возможности принять участие в вооруженной борьбе, но почти повсюду они получили решительный отказ.
     После подписания акта о нейтралитете со стороны властей так и не последовало принятие каких либо мер для оказания сопротивления немцам.
     Вследствии всего этого дезориентированная армия не смогла оказать достойного сопротивления немцам. И лишь небольшая ее часть, возглавляемая, достойными своей родины офицерами оказывала отчаянное сопротивление гитлеровским войскам, направленным в Италию для ее полной оккупации. Но этого было слишком мало.
     Итогом бездействия правительства явилось незамедлительное, после объявления Италией нейтралитета, вторжение войск немецкого вермахта на всю ее территорию, вплоть до Рима и Неаполя. Сам Муссолини был освобожден гитлеровцами во главе с эсэсовцем Скорцени. "Дуче" вывезли на Север Италии, и Гитлер назначил его главой марионеточной "Итальянской социальной республики" или, как чаще ее называли, "Республики Сал?" (по названию селения Сал? на озере Гарда, где находилась ставка Муссолини).
     Так началась еще одна трагическая и в тоже время героическая страница в истории Италии - ее оккупация гитлеровскими войсками и самоотверженная борьба народа за свое освобождение.




"ВОСТОЧНЫЙ ПОХОД" МУССОЛИНИ ИЛИ ИТАЛЬЯНЦЫ НА ДОНУ


     "В трагической восточной авантюре Муссолини против СССР, - пишет Арриго Больдрини, - "Итальянская Армия в России" (АРМИР), насчитывавшая 230 тысяч солдат и 7 тысяч офицеров, потеряла половину своего состава убитыми и пропавшими без вести". А сколько итальянцев вернулось на родину искалеченными и физически и морально, или те, кто после 8 сентября 1943 года были отправлены в германские лагеря для военнопленных. Вот итог действий фашистского режима Муссолини.

     Служба в фашистской армии никогда не пользовалась популярностью у итальянского народа. Ее старались избегать или пытались пройти как можно скорее.
     Больше половины армии состояло из трудового люда, которому была чужда идея создания "великой империи" путем ведения захватнических войн, которые пытался навязать им фашистский режим.
     "Солдату, отправляющемуся с экспедиционным корпусом на советский фронт, мать говорила: "Знай, ты идешь воевать против твоего отца и твоей матери!" (заявление солдата А. Р. из дивизии "Талиаменто"). Другой солдат рассказывает, что отец твердо наказал ему бросить оружие, как только он окажется перед частями Красной Армии" - вот что рассказывал о настроениях людей в одной из своих публичных лекций Пальмиро Тольятти, руководитель итальянской компартии.

     Многие итальянские солдаты воевали с Советским Союзом без всякого желания - это не было их войной. Призванные режимом Муссолини, они были буквально пригнаны в Россию и оказались тут в трагическом положении так как не были ни духовно, ни даже материально подготовлены к суровым будням войны.
     Итальянские дивизии не имели ни подходящего обмундирования, снаряжения, транспорта, ни даже продовольствия. Они находились в полной зависимости от германских союзников. Изнуренные бесконечными пешими маршами по раскаленной от солнца или заснеженной степи они не имели порой даже элементарных условий гигиены (они не мылись месяцами, вследствии чего среди итальянцев возникали эпидемии дизентерии и другие сопутствующие таким условиям кожные заболевания). От обморожения итальянские солдаты погибали в равной степени как и от русского оружия. И все это было еще до отступления.
     Во время отступления итальянские солдаты и офицеры тысячами гибли от холода и голода. "Те же, кто выживал в кошмаре отступления, имели перед собой только одну цель - не замерзнуть на дороге, не умереть с голоду (в этих условиях и реквизирование съестных припасов у населения встречных деревень было вынужденной мерой, никогда, по свидетельству самих крестьян, не сопровождавшейся зверствами) и добраться наконец до своего дома, - пишет Е. Сапрыкина в предисловии к книге Марио Ригони Стерна, в которой он рассказывает о войне и отступлении итальянцев на Дону. - Вместо так и не сложившегося "взаимопонимания" между итальянскими и гитлеровскими солдатами у участников восточной кампании зарождалось выстраданное ими еще на разоренных войной русских полях чувство солидарности и убежденной спаянности простых людей, которым война несет горе и разорение, чувство симпатии и уважения к советским людям, защищающим свою землю, свои дома".

     Да и советские люди, видя и чувствуя все это, относились к итальянским солдатам по-другому, по-человечески, а к отступающим и вовсе с состраданием.
     Об этом говорит и стихотворение В. Калиниченко, свидетеля тех печально-трагических событий:

Итальянцы в Донбассе

Декабрь 41-го года.
Донбасс утопает в снегах.
Мы, робкая поросль народа,
Угрюмо глядим на врага.

Какая-то странная нация:
Смуглы, белозубы, шумны.
Их "арриведерчи" и "грацие" -
Язык для игры, не войны.

В снегу волокут карабины,
Как коз, на наплечных ремнях.
Зовут, улыбаясь: "Бамбино!" -
И ноги не вяжет нам страх.

Конфетки в оберточном глянце
Суют нам, и хлеба куски...
А в черных глазах итальянцев
Лиловые тени тоски.

Какие там завоеватели -
В солдатском сукне мужики.
Их дома ждут жены и матери,
Чернявые дочки, сынки.

Губные гармошки достанут,
Присядут, уставясь в костер,
Протяжные песни затянут...
Все память хранит до сих пор.

Мы песни другие учили
В своем соловьином краю.
Но чистая "Санта Лючия"
Тревожила душу мою.

Кружилась тоска по Италии
В степях, где метели метут.
И люди с понятьем вздыхали:
"А здорово, гады, поют..."


     и фрагмент другого стихотворения М. Светлова

"Итальянец"

...Молодой уроженец Неаполя!
Что оставил в России ты на поле?
Почему ты не мог быть счастливым
Над родным знаменитым заливом?..

Никогда здесь ты не жил и не был,
Но разбросано в снежных полях
Итальянское синее небо,
Застекленное в мертвых глазах...


     А вот как писал об итальянцах Анатолий Тарасов, участник Движения Сопротивления: "Говорят об итальянских солдатах, что они не выдерживали долгого боя [итальянские дивизии на Дону]. Думаю, что это не так. Думаю, что солдат любой национальности станет воевать плохо, если он не будет убежден, что воюет за правое дело. Мне не раз приходилось встречаться с итальянскими солдатами, вернувшимися с советско-германского и африканского фронтов. Они сами признались в том, что "воевали отвратительно". Но эти же бывшие солдаты, став партизанами [в Италии], проявляли чудеса храбрости в схватках с нацистскими оккупантами".

     О том, как относились сами немцы к своим "союзникам - итальянцам" можно понять из короткой и категоричной фразы, которую произнес итальянский солдат Джованни Главерна, чернорабочий из городка Санта Кроче: "У меня хорошие воспоминания о русских и очень плохие о немцах".
     "Наши газеты пишут о дружбе между немецкими и итальянскими солдатами, - говорил капрал из дивизии "Челере" в марте 1942 года. - Между нами нет согласия, а тем более дружбы. Немцы резки и грубы. Кроме того, очень велика разница в нашем положении. Немцы нас оскорбляют на каждом шагу".

     А вот что пишет в своих воспоминаниях Нуто Ревелли, молодой кадровый офицер, который пошел на советско-германский фронт добровольцем, считая, что таким образом он лучше всего может служить фашистской родине, а по возвращению в Италию, он стал известным партизанским командиром: "Немчура проклятая, - восклицает Ревелли в конце отступления с берегов Дона, - выродки, подлые ублюдки! Мы вас хорошо узнали в те январские дни, толстые свиньи! Вы плевали в лицо тем, кто пробивал для вас дорогу, вы бросали в снег раненых, чтобы вам было удобнее разместиться в избах, вы лупили до смерти итальянцев, которые не умели кричать громче вас. В далеком октябре на станции Ясиноватая я впервые понял, что ненавижу вас, не могу за вас сражаться и всегда готов драться против вас! Тогда я устыдился этих мыслей. Теперь это мое твердое убеждение, которое навсегда вошло в мое сердце".

     "Германские солдаты, - говорится в работе исторического отдела итальянского генерального штаба, - вели себя по отношению к итальянцам в высшей степени недостойно, и это не было их инициативой, а осуществлялось явно по указанию сверху... В Донецкой степи они предвосхитили ту линию поведения, которая позднее, во время оккупации нашей территории, проводилась в более широких масштабах".

     Советские люди действительно, как-то по особенному относились к итальянцам, что совершенно отличалось от "дружеских" настроений "союзников-немцев", когда они отказывались брать в поезда с отступающими даже раненных и повторяли итальянцам: "Ничего, разберемся с русскими и возьмемся за вас…". Что можно было ожидать от людей это слышавших и чувствовавших…

     "Я, итальянский интеллигент, был поражен, - пишет участник похода М. Спинелла, - совершенно необычайной способностью солдат, которые были в своем большинстве итальянскими крестьянами, и крестьян с Дона понимать друг друга... Вначале эти контакты были полны недоверия и взаимных подозрений. Мы были захватчиками, врагами, которые несли смерть, голод и кровь в мирные поселения... Затем я видел итальянских и русских крестьян, сидящих в тени домов летом или около печи зимой и беседующих между собой. Они говорили на странном наречии, состоявшем из немногих немецких, итальянских и русских слов, жестов и знаков. Я бы сказал, что этот язык состоял главным образом из взаимного человеческого чувства, живого и непосредственного, - из ощущения бессмысленности этого конфликта, абсурдности присутствия здесь этих солдат".
     Свидетельств подобного рода очень много. Так, можно вспомнить, как трогательно рассказывает об этом итальянский режиссер де Сантис в фильме "Итальянцы, бравые ребята" (русское название "Они шли на Восток"), где показана тщетность попыток вырыть пропасть между итальянским и русским народами, взаимных симпатий которых не смогла поколебать даже захватническая идея "восточного похода" Муссолини.

     В дни отступления итальянские солдаты оценили чувство справедливости и милосердия русского человека. Когда итальянский солдат из захватчика превращался в безоружного путника, бредущего из последних сил, на его пути, встречалась "русская бабушка", готовая дать ему приют и поделиться куском хлеба. Упоминание о "русской бабушке" имеется почти во всех воспоминаниях итальянских солдат и офицеров. "Эти живые и подвижные старушки, так похожие на старушек из Фриули или Вальтеллины, - пишет лейтенант итальянской дивизии Корти, - хорошо относились к "солдатам с перьями на голове". Казалось невозможным, что они были матерями, сестрами, тещами или женами тех неумолимых партизан, которые то появлялись, то исчезали вдоль дорог, как призраки, несмотря на груз боеприпасов, который они несли на себе. Но это было именно так".
     В книге Марио Ригони Стерна (итальянский писатель, в 1942 - начале 1943 года воевал в звании старшего сержанта на Дону. Выйдя из окружения, вернулся в Италию. Дважды был в немецких лагерях для военнопленных. В 1945 году, вернувшись на родину, оказывал содействие партизанам) одним из самых волнующих для автора моментов стал эпизод, в котором драматическое повествование об отступлении прерывает мотив человеческого взаимопонимания. В поисках пищи Ригони зашел в одну избу. "Я вижу там русских солдат. Пленные? Нет. Они вооружены. На шапках у них красные звезды! У меня в руках винтовка. Окаменев, я смотрю на них. Они сидят вокруг стола и едят. Они едят суп из одной большой миски. И смотрят на меня с ложками, повисшими в воздухе.
     - Мне хочется есть, - говорю я.
     В комнате находятся также женщины. Одна из них берет тарелку, наполняет супом из общей миски и протягивает ее мне. Я делаю шаг вперед, закидываю винтовку за плечи и ем. Русские солдаты смотрят на меня. Женщину и дети тоже смотрят на меня. Никто не движется. Слышен только стук ложки в моей тарелке. И звук каждого глотка.
     - Спасибо, - говорю я, кончив есть.
     Женщина берет тарелку из моих рук.
     - Пожалуйста, - отвечает она.
     Солдаты смотрят, как я направляюсь к выходу, не двигаясь с места...
     Так это было. Сейчас, когда я вспоминаю, я не вижу в этом ничего странного. Наоборот, я нахожу это совершенно естественным. После первого мгновения все мои действия были естественными, я не чувствовал никакого стеснения, никакого желания нападать или защищаться. Все это было очень просто. Русские чувствовали то же, что и я, и я это знал. В этой избе между мной, русскими солдатами, женщинами и детьми создалось понимание, которое было чем-то большим, чем перемирие. Случилось так, что обстоятельства заставили людей остаться людьми.
     Кто знает, где теперь эти солдаты, эти женщины и дети. Я хочу надеяться, что война пощадила всех их. Но до тех пор, пока мы живы, будем всегда вспоминать русских людей только добрым словом…"

     Баттисти Кадела, служивший на мясном складе дивизии "Кунеэнзе", рассказал о своем знакомстве с русской семьей. "Эта семья состояла из сорокапятилетней Кати и десятилетней Дуси. Как и все жители, они жили в землянке, потому что их дом был реквизирован. Каждый вечер мои товарищи играли в карты и пели. Я отправлялся в землянку к Кате, где у меня был свой угол с фотографиями моих близких и моими вещами. Однажды вечером я, как обычно, спустился по короткой лестнице, сбросил винтовку и открыл дверь. Передо мной стоял мальчик с автоматом через плечо и молча меня разглядывал. Я спросил его, что он здесь делает и чего хочет. Он не ответил. Тогда женщина сказала: "Когда русские отступали, мой сын был так молод, что его не взяли в армию. Теперь он прячется в камышах. Каждый вечер Иван возвращается домой, чтобы запастись продовольствием".
     Когда итальянцы брали пленных, они передавали их немцам, во всяком случае я так слышал. Совесть не позволила мне выдать его немцам, поэтому я улыбнулся Ивану, и он улыбнулся мне в ответ. Я стал видеть Ивана каждый день. Он никогда не заговаривал о войне и о политике. Но он все время повторял: "Тикайте до того, как наступят холода и выпадет снег. Иначе будет поздно и для вас все будет кончено".

     Многих итальянцев возмущали зверства гитлеровцев, а некоторые пытались даже противиться их кровавым приказам, часто расплачиваясь за это жизнью…, выжившие и попавшие в советский плен становились антифашистами.
     Вот маленькая история одного из таких солдат, рассказанная, братом того самого итальянского солдата, нашему партизану в Италии:
     "Винченцо служил вместе со мной, в одной дивизии. Однажды немцы приказали ему и еще десяти итальянцам расстрелять тридцать семь русских заложников - стариков, женщин, детей. Винченцо был парень горячий, фашистов ненавидел страшно, особенно после того, как насмотрелся на их зверства в России. И вот мой братишка подговорил своих товарищей отпустить всех заложников. Ребята согласились. Но немцы вместе с ними послали для наблюдения двух эсэсовцев… Расстрел русских должен был произойти в пять часов вечера. А в семь наш батальон подняли по тревоге. Оказалось, что Винченцо и его товарищи убили обоих эсэсовцев, а заложников отпустили… Эсэсовцы, не дождавшись двух своих, подняли тревогу и вскоре в лесу напали на след итальянцев. Ребята хотели сдаться русским, но не успели. Они отстреливались от немцев, положили их, наверное, с десяток, но силы были неравные. Немцы взяли живьем только двух. Винченцо был вторым. Но лучше бы его убили в перестрелке!.. Немцы ужасно избивали его и расстреляли только на второй день. Мне не дали повидаться с ним. Но ребята говорили, что Винченцо умер храбрецом. Он сказал: "Теперь моя совесть чиста"…

     "Я переполнен благодарностью к русскому врачу Вере. Я обязан ей своей жизнью… Если у меня родится третья дочь, я назову ее Верой" - из воспоминаний бывшего военнопленного, солдата дивизии "Торино".
     Уже в нынешнее время, я и сама в Италии встретили итальянку Ольгу, мою тезку. "Русская женщина во время войны спасла моего отца, - с гордостью и грусть в голосе рассказывала мне шестидесятилетняя итальянка. - Уже в мирное время родилась я, и папа назвал меня ее именем".

     Все увиденное и прочувствованное итальянской армией на Дону, понимание того, что фашистская пропаганда, мягко говоря, обманывает итальянцев, человечное отношение к итальянцам самих "хороших русских", как в последствии называли их итальянцы, послужило тому, что "многие солдаты и офицеры, - отмечает английский историк Ф. Дикин, - главным образом из итальянских альпийских дивизий в России, стали командирами партизанских отрядов Италии".
     "Без России 8 сентября я запрятался бы ото всех, как больная собака", - пишет в своей книге Ревелли, ставший в дни движения Сопротивления партизанским командиром. Отряд, которым он командовал, был назван "Память павших". Боевым кличем отряда было: "За каждого итальянца, погибшего в России, десять фашистов и десять немцев должны быть убиты".

     И действительно то, что пережили итальянцы на Дону, брошенные на ненужную и бессмысленную для них войну, в угоду захватническим амбициям Муссолини, все это сделало даже из ярых приверженцев фашизма - убежденных антифашистов.

     Не смотря на всяческие запреты рассказывать о "победоносном походе на восток", от родственника к родственнику, от знакомого к знакомому, из дома в дом пересказывалось все увиденное и пережитое участниками тех трагических событий, солдатами и офицерами АРМИР, ими же еще в период оккупации были написаны и распространялись книги об этой нелепейшей авантюре Муссолиии, укрепляя тем самым у людей ненависть к фашизму и веру в неминуемую победу Красной Армии, краха режима Муссолини и конец страданий итальянцев.




ЗАРОЖДЕНИЕ И ХАРАКТЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПАРТИЗАНСКОЙ ВОЙНЫ В ИТАЛИИ


     В 5 часов утра 9 сентября 1943 года Рим покидают колонны легковых машин. В первой группе находились король с семьей и глава правительства Бадольо. За ними последовали высшие правительственные чиновники и военные во главе с начальником генерального штаба Амброзио.
     А ведь достаточно было приказа, чтобы 47 итальянских дивизий, находившихся на территории Италии, вступили в схватку с наступающими немцами и затруднили тем самым молниеносную оккупацию всей территории Италии.
     Но оставшимся в столице Италии подчиненным не было дано никаких вразумительных указаний.
     Более того, покидая Рим Амброзио разослал приказ, в котором говорилось, что командиры соединений "ни в коем случае не должны брать на себя инициативу враждебных действий с германскими войсками" и обязаны "предоставить им возможность свободно передвигаться по территории, контролируемой итальянскими силами". Правда, через несколько минут начальник штаба сухопутной армии Роатта передал новый краткий приказ: "На применение силы отвечать применением силы". Он же передал генералу Карбони, командовавшему механизированным корпусом, предназначенным для обороны Рима, приказ, в котором говорилось, что "оборона столицы исключается" и его корпус следует отвести в направлении Тиволи. Смысл этого маневра, который должны были осуществить наиболее боеспособные дивизии, находившиеся возле Рима, был ясен - они должны были прикрыть дорогу, по которой стремительно удалялись король и его свита. Не удивительно, что данный приказ внес замешательство в итальянские войска, вступившие в сражение с немецкими частями накануне вечером.
     Входившая в корпус бронетанковая дивизия "Ариете" вела бои с немецкой дивизией, направлявшейся к Риму с севера. Приказ об отходе к Тиволи открывал дорогу гитлеровцам, и ее командир, генерал Кадорна, поначалу даже отказался его выполнить. Лишь повторный приказ заставил его начать переброску частей, что значительно облегчило задачу гитлеровцев.
     Дивизия "Гранатьери", оборонявшая Рим с юга, 9 сентября весь день сопротивлялась атакам немецкой парашютной дивизии и лишь к вечеру отошла к черте города. У ворот Сан Паоло к ней присоединились боевые группы римских патриотов, созданные антифашистскими партиями. Еще в конце августа коммунисты Л. Лонго, Д. Ди Витторио и А. Тромбадори от имени левого крыла антифашистских партий вступили в переговоры с генералом Карбони, который совмещал должность командира корпуса с руководством военной разведкой. Целью переговоров было вооружение патриотов и подготовка народного сопротивления гитлеровцам.
     В ночь на 8 сентября два грузовика с оружием и боеприпасами по приказу Карбони были переданы группе коммунистов во главе с Лонго. Однако через несколько часов часть складов, где было размещено оружие, подверглась налету полиции. Это было сделано по приказу начальника полиции Сенизе, как он объяснял позже, чтобы избежать жестоких репрессий против мирного населения со стороны гитлеровцев. Он, видимо, еще тогда, когда гитлеровские войска не вошли в Рим, решил для себя кто будет хозяином столицы Италии.
     Тем же оружием, которое удалось спрятать от полиции, были вооружены группы патриотов, которые у ворот Сан Паоло утром 10 сентября оказали упорное сопротивление частям гитлеровцев. Однако в момент, когда казалось, что это сопротивление может послужить переломным пунктом в защите города, по радио было передано сообщение о подписании соглашения об объявлении Рима "открытым городом". Один из участников событий тех дней, А.Бальдацци, так вспоминал об этом: "Я находился у ворот Сан Паоло вместе с многими рабочими, чиновниками, студентами и солдатами гренадерского полка. Утром 10 мы еще держали свои позиции на площади, несмотря на нехватку оружия. Немцы продвинулись по улице Мерулано, но и там их сдерживали гранатами. Вдруг на шоссе Аурелио показались грузовики с солдатами и офицерами, которые возвращались в город. Они кричали нам, что борьба уже окончена".
     Перемирие с немцами подписал маршал Кавилья, который взял на себя командование итальянскими войсками в Риме. Еще утром 9 сентября он послал парламентеров к маршалу Кессельрингу, на тот момент главнокомандующему гитлеровскими войсками в Италии. Это было сделано тайком от генерала Карбони, который был намерен продолжать сопротивление.
     Немецкий командующий потребовал сдачи оружия и расформирования итальянских соединений в радиусе 50 км от Рима, обещая со своей стороны, что Рим будет объявлен "открытым городом" и немецкие войска не будут пересекать городскую черту. Для поддержания внутреннего порядка в городе итальянскому командованию сохранялась дивизия "Пьяве" и все полицейские силы. Принятие этих условий было явной капитуляцией.
     Вечером 9 сентября Комитет антифашистских оппозиционных партий принял решение о своем преобразовании в Комитет национального освобождения (КНО). В документе о его создании говорилось: "В момент, когда нацизм пытается восстановить в Риме и в Италии своего фашистского союзника, антифашистские партии объединяются в Комитет национального освобождения для того, чтобы призвать итальянцев к борьбе и сопротивлению и вернуть Италии место, которое ей надлежит занимать в сообществе свободных наций". Во вновь созданный КНО входили представители следующих партий: коммунистической, социалистической, партии действия, либеральной, партии христианских демократов и партии "Демократия труда", возглавлял его беспартийный Бономи.
     Кавилья и его окружение при поддержке правого крыла антифашистского комитета утром 10 сентября согласились на условия гитлеровцев. Войска получили приказ о прекращении сопротивления. В город тут же вступили германские регулярные войска, занимая стратегические пункты. "Гитлеровские войска проходили по пустынным или переполненным враждебными, молчаливыми людьми улицам города, - пишет Л. Лонго. - С угрюмым отчаянием смотрел народ, храбро сражавшийся и надеявшийся в эти дни положить начало возрождению родины, на желтые комбинезоны немецких парашютистов, на черепа, красовавшиеся на рукавах танкистов, на ощетинившиеся автоматами гитлеровские войска".
     Гитлеровцы не только нарушили только что выработанный статут "открытого города", но и начали разоружать итальянские войска, в том числе и дивизию "Пьяве", которая должна была остаться в распоряжении генерала Кавилья. Не довольствуясь этим, они арестовали самого генерала Кавилья, утвержденного на посту командующего "открытым городом". Одновременно был опубликован приказ Кессельринга, который предупреждал, что "контролируемая германскими войсками территория Италии объявляется театром военных действий. На ней действуют германские законы военного времени". Таким образом, было полностью покончено с фиктивным компромиссом, и столица Италии оказалась под жестким контролем гитлеровцев.

     У гитлеровских оккупантов были свои планы и на промышленный потенциал Италии - это вывоз в Германию всей итальянской промышленности. Но из-за технической сложности подобной операции было решено ограничиться вывозом отдельных предприятий и наиболее ценного оборудования, не постеснялись вывозить даже оборудование психиатрических больниц, выгоняя при этом психически больных людей просто на улицу. А вот основной промышленный потенциал Италии должен был максимально эксплуатироваться на месте. Фабрики и заводы Северной Италии были поставлены под контроль немецких экономических органов, им должны были сообщать все сведения о наличии сырья и специальные организации выдавали разрешения на заказы предприятиям. А на итальянские заводы военного назначения распространялись правила действующие в военной промышленности Германии.
     Во всех итальянских городах на оккупированной немцами территории вновь были открыты пункты по вербовке рабочих. Многочисленные плакаты обещали равенство с немецкими рабочими и другие блага. Но итальянцы помнили о равенстве итальянцев и немцев еще во времена, когда они были союзниками. И даже не смотря на то, что в Северной Италии существовала безработица мало кто выражал желание отправляться в Германию.
     Тогда было решено перейти к насильственным мерам. В роли современных работорговцев выступали итальянско-фашистские власти "республики Сало". В "республике" была установлена трудовая повинность, за уклонение от которой полагался суд военного трибунала. Даже несмотря на такую угрозу, итальянцы упорно отказывались исполнять распоряжения властей. Но, проводя облавы и арестовывая за помощь партизанам или участие в партизанском движении, трудоспособное населения Италии насильно вывозилось в Германию.

     Пример короля и правительства сыграли роковую роль в судьбе итальянской армии. Большинство итальянских генералов в решающий момент или покинули свои посты или покорно передали власть гитлеровцам.
     Крупнейшие города Северной Италии были фактически сданы немцам. Командующий миланским гарнизоном генерал Руджеро отверг все предложения антифашистских партий о подготовке к сопротивлению. Когда по инициативе коммунистов на предприятиях началось формирование национальной гвардии, он поспешил подписать акт о капитуляции. Одновременно он издал приказ: "Всякий, кто применит оружие против кого бы то ни было, немедленно будет расстрелян на месте. Самым категорическим образом запрещаются собрания также и в закрытых помещениях, за исключением религиозных служб в церквах. Под открытым небом запрещается собираться более чем трем лицам. Против групп, которые будут насчитывать большее число лиц полиция без предупреждения будет открывать огонь".
     Командующий гарнизоном Турина, генерал Адами-Росси, который еще до прихода гитлеровцев проявил готовность к кровавым расправам над рабочими, также добровольно передал командование немцам. Деятельную поддержку военным властям в "поддержании общественного порядка" здесь оказали промышленники, священники и даже деятели правых партий, называвшие себя антифашистами. Они выступали на площадях и предприятиях, усиленно пропагандируя мысль о безрассудстве сопротивления "непобедимой немецкой армии".
     В Центральной и Южной Италии задача генерала Кессельринга была более сложной. У него здесь было меньше сил, причем часть из них он должен был направить на юг, где началась высадка англо-американских войск. Несмотря на это, и здесь капитуляция итальянской армии произошла быстро.
     Сила сопротивления гитлеровскому нашествию в те дни определялась личной инициативой отдельных командиров или политических деятелей, возможностью объединить силы армии и народа. Так, в небольшом городе Пьомбино, где военное командование бежало до появления немцев, гитлеровский десант был сброшен в море соединенными усилиями моряков, солдат и патриотов, а баррикадные бои продолжались несколько дней.
     В Неаполе командующий военным округом не имел никакого намерения оказывать гитлеровцам сопротивление или разрешать кому-либо другому сражаться с оккупантами. В ответ на требование представителей левых партий выдать им оружие он откровенно заявил: "Если народ получит его в свои руки, очень трудно будет потом отобрать это оружие". Однако гитлеровцы встретили неожиданное сопротивление солдат и горожан, когда они явились в военные казармы.
     Отдельные вспышки сопротивления, героизм людей сражавшихся против захватчиков захлебнулся в хаосе и панике. И уже через два дня после объявления нейтралитета Италия оказалась полностью оккупированной гитлеровскими войсками.

***

     10 сентября 1943 года немецкое верховное командование опубликовало сообщение: "Итальянских вооруженных сил больше не существует..."
     Но вне территории страны оставались дивизии, которые несли оккупационную службу во Франции, на Балканах и островах Средиземного моря. Здесь гитлеровцы столкнулись с сопротивлением, которое намного превосходило их ожидания.
     На первый взгляд это казалось трудно объяснимым, поскольку итальянские войска за рубежом находились в более сложных условиях: они были отрезаны от родины и линии коммуникаций и снабжения находились в руках у гитлеровцев. Однако у бывших фронтовиков не было того суеверного страха перед всесилием германской армии, который парализовал в Италии высшие штабы и распространялся на подчиненных. Нельзя сказать, что командиры соединений, находившихся за пределами Италии, проявили больше инициативы, чем их римские коллеги, просто пример римской верхушки оказывал здесь гораздо меньшее воздействие. Наоборот, настроения солдатской массы и низших офицеров сказывались здесь с гораздо большей силой, чем в Италии.
     Так, наиболее яркий эпизод сопротивления итальянской армии за рубежом - эпопея греческого острова Кефалинии (Кефаллонии) - приобрел героический характер благодаря инициативе низших офицеров. Командир дивизии "Акуи", находившейся на этом острове, генерал Антонио Гандин получил приказ не оказывать гитлеровцам сопротивления. Пытаясь выиграть время, он вступил с ними в переговоры. Однако группа младших офицеров во главе с капитаном Аполлоннио выступила против этого, организовав нападение на гитлеровский гарнизон. В ночь на 14 сентября в дивизии был проведен плебисцит, во время которого решался вопрос: "с немцами или против них?" Это был беспрецедентный случай в истории итальянской армии, и единодушным ответом было желание сражаться с гитлеровцами. На следующий день генерал Гандин объявил гитлеровскому командованию, что "по приказу верховного командования и по воле офицеров и солдат, дивизия "Акуи" не сдает оружия".
     Отказ от сдачи оружия повлек за собой немедленный ответ гитлеровцев: авиация начала бомбардировки итальянских позиций и продолжала их целую неделю. Получив подкрепление, гитлеровцы перешли в наступление. 22 сентября сопротивление защитников острова было сломлено. Началась жестокая расправа. Первыми были расстреляны солдаты батальона, выступившего против гитлеровцев 9 сентября: более 900 пленных были выстроены в небольшой долине, после чего со всех сторон застрочили пулеметы. Когда пулеметные очереди смолкли, немецкий офицер прокричал: "Кто остался жив! Вас пощадят и вам будет оказана помощь!" Несколько десятков человек с трудом выбрались из груды тел, как только они собрались вместе, вновь заговорили пулеметы, после чего в долине воцарилась могильная тишина.
     Это было только началом. По всему острову расстреливали солдат и офицеров, которых удавалось захватить в плен; не щадили и раненых, находившихся в госпиталях. Всего в эти дни на Кефалинии погибло почти 9 тыс. солдат и офицеров дивизии "Акуи". Лишь несколько сот человек сумели скрыться - они присоединились к греческим патриотам. Итальянский отряд под командованием капитана Аполлонио сражался в рядах партизан до изгнания гитлеровцев с острова в 1944 г.
     На других островах Эгейского и Ионического морей сопротивление итальянских частей не было столь единодушным, как на Кефалинии, однако почти во всех случаях оно было более значительным, чем в Италии. Особенно ожесточенная борьба происходила за Додеканезские острова, где находились самые отдаленные от Италия гарнизоны. На острове Лерос итальянцы сопротивлялись почти два месяца и сдались только после того, как у них кончились все запасы и капитулировали находившиеся на острове английские части.
     Командующий итальянскими войсками в Греции генерал Векьярелли заключил 10 сентября с немецкими представителями соглашение о том, что его армия будет переброшена в Италию с вооружением. И тем не менее, Генерал Векьярелли вместе со своим штабом был вскоре арестован и отправлен в Германию.
     Тоже самое произошло со многими уцелевшими, но не успевшими еще вернуться на родину, частями итальянской армии советско-германского фронта (АРМИР), которая, после объявления Италией перемирия, вместе со своим генералом Гарибальди, главнокомандующим АРМИР, была отправлена в германские лагеря для военнопленных.
     Некоторые итальянские генералы в Греции отказались выполнить, ультиматум немецкого командования о капитуляции. Среди них был командующий дивизией "Фиренце" генерал Ацци, который признал своих подчиненных выступить против немцев. На его обращение откликнулись почти все солдаты и офицеры дивизии. Наиболее решительные из них присоединились к греческим партизанам и создали итальянские группы или отряды, которые участвовали в освободительной борьбе греческого народа.
     В широких масштабах переход солдат и офицеров в ряды партизанской армии происходил в Югославии. Приказ высшего командования о запрещении выступлений против гитлеровцев вызвал здесь гораздо большую враждебность, чем в Греции. В Черногории и Далмации вспыхивали бои, в ходе которых гитлеровцы несли большие потери. Две дивизии - "Венеция" и "Тауриненсе" - во взаимодействии с югославскими партизанами сумели отбить все атаки гитлеровцев. В декабре 1943 г. из солдат и офицеров этих дивизий была создана партизанская дивизия "Гарибальди". Это было первое крупное партизанское соединение за рубежом; командные посты в его подразделениях заняли наиболее решительные антифашисты, рядом с командирами появились политические комиссары.
     Так итальянские военные "плохо" воевавшие на стороне гитлеровцев, оказывали яростное сопротивление вместе с местными патриотами некогда оккупированных ими территорий.

***

     Но вернемся к партизанскому движению в самой Италии.
     "В Италии партизанская война имела свои характерные особенности. Италия не только была оккупирована иноземными войсками, но и находилась в течение многих лет под гнетом фашистской диктатуры. Поэтому в Италии, более чем в какой-либо другой стране, партизанское движение сочетало вооруженную борьбу с борьбой социальной, борьбой за национальную независимость и свободу, причем на характере этой борьбы сказывались гарибальдийские и мадзинианские традиции первого Рисорджименто, а еще большее влияние на характер и ход национально-освободительной войны оказывал опыт вооруженной борьбы против фашистских банд в 1921 - 1922 годах и опыт итальянских коммунистов и антифашистов, участвовавших в Интернациональных бригадах, сражавшихся в 1936 - 1938 годах на стороне Испанской республики.
     Движение Сопротивления в Италии в основе своей всегда было антифашистским и более чем где бы то ни было, носило характер борьбы против тех групп крупного капитала, которые породили фашизм и привели страну к разорению" - Чино Москателли, один из создателей первых партизанских формирований на Севере Италии.
     В одной из статей подпольного журнала компартии "Ла ностра лотта" ("Наша борьба") Луиджи Лонго пишет: "лишь решительные действия, а не ожидание освобождения от англичан и американцев, ускорят победу над врагом и избавят народ от страданий".

     Первыми убежищами беглецов из Рима были район Кастелли Романи, близлежащие Абруццкие горы, леса и долины, тянущиеся по направлению к Умбрии и Тоскане. Партии, входившие в комитеты национального освобождения, и их подпольные организации собирали и отправляли скомпрометированных в глазах фашистов людей, снабжали их удостоверениями личности, явками, сообщали им пароль. Все они отправлялись в горы с радужными надеждами, но первые трудности быстро охладили чрезмерную восторженность, и многие возвратились обратно в города. Жизнь партизан была тяжела: они прятались в шалашах, в пещерах, в виноградниках; они спали на охапке соломы, когда им удавалось ее достать; они готовили пищу в пустых жестянках из-под бензина; пили воду из загрязненных колодцев. Но самые смелые из них держались стойко, организовывались, упорядочивали свою жизнь. Таким образом возникли первые зародыши партизанских формирований - партизанские отряды.
     Но особенно широкий размах приобрел уход в горы на севере Италии. Вместе с тем здесь это движение отличалось более высоким уровнем политической сознательности и целеустремленности. Долины в Апеннинах и Альпах, расходящиеся подобно лучам от крупных городов равнины По, представляли собой надежные убежища для беглецов: там они могли рассчитывать на поддержку местных жителей. Из городов Римини, Чезена, Форли первые группы людей различного возраста поднимались к высоко расположенным в горах долинам Эмилианских Апеннин. Базой для первого и основного ядра бывших солдат был район Пьеве ди Ривоскьо - район, где в дальнейшем партизаны впервые вошли в соприкосновение с противником и где произошли первые стычки. В район, включающий долину Сантерно и смежные холмы между городами Имола и Казальфиуманезе, бежало несколько групп бойцов "Национальной гвардии", созданной в дни заключения перемирия, для того чтобы защищать от немцев свободу и национальную независимость Италии. Они приступили к сбору оружия, брошенного армией, и к созданию тайных складов. Подобным же образом развивались события в Апеннинских горах в районе провинций Болонья, Модена, Реджо. А тем временем в городах группы энтузиастов создавали вокруг комитетов национального освобождения основы военной организации.
     Немцы, разумеется, не могли безразлично относиться к этому массовому движению в горы, главное ядро которого составляли рабочие и трудящиеся Турина и других городов Пьемонта и солдаты частей 4-й армии, возвращенных из Франции на родину, и здесь распавшихся, по нерадивости командования. Сразу же после заключения перемирия Пьемонт первым испытал на себе дикую жестокость нацистских репрессий. Уже 19 сентября части "СС", в отместку за нескольких попавших незадолго до того в плен эсэсовцев, учинили зверскую расправу, вошедшую в историю бедствий Италии под названием "бойни в Бовесе". Огнем и мечом немцы обрушились на этот пьемонтский городок. 57 невинных людей были преданы ужасной смерти; немцы сожгли 417 домов. Это было прелюдией к той кровавой деятельности, которую эсэсовцы осуществляли в Италии вплоть до последних дней своего хозяйничанья в стране.
     Эпизоды, подобные "бойне в Бовесе", еще более разжигали жгучую ненависть укрывшихся в горах беглецов и помогали им осознать цели, которые они должны были поставить перед собой. Однако борьба, которая начала в это время вспыхивать то в одном, то в другом месте, была пока еще борьбой за собственное спасение. Беглецы обороняли свои убежища от немецких облав и налетов. Иногда они производили нападения, чтобы раздобыть оружие и с его помощью сделать свое убежище еще более неприступным.
     Интересны и сами причины, которые побуждали людей уходить в партизаны.
     Одну такую историю рассказал Марио Ригони Стерну его соотечественник, очевидец случившегося: "Дело было осенью 1943 года, в ноябре, день стоял пасмурный, Кристиано рубил здесь дрова, и в это время в деревню пришла колонна чернорубашечников. А Кристиано как раз был в лесу колол поленья. Весело так махал топором. Фашисты стали прочесывать лес. Один из них услышал звук топора, подкрался в тумане, как вор, и когда Кристиано распрямился и взмахнул топором, тот выстрелил ему прямо в живот, фашистский ублюдок! Так подло убить человека, Кристиано оставалось чуть меньше месяца до восемнадцатилетия, и сразу же завопил: "Господин лейтенант - партизаны! Один попался, идите сюда!"
     Оставив коров своей старухе, я помчался в гору. По дороге встретил женщин из нашей деревни - они тоже слышали выстрел и бежали сюда. Фашисты окружили Кристиано. А он лежал на спине и все еще держал в руке топор. Он был бледный, просто белый как снег, а кровь бежала и бежала из раны. Лейтенант накинулся на него: "Где твое оружие? Где остальные? Говори, а не то убью!" И приставил ему пистолет ко лбу. "Вот мое оружие, - еле слышно ответил Кристиано и показал глазами на топор. - Куда еще убивать? Не понимаете, что ли, скоты, вы меня уже убили".
     Он правду говорил. Никто из нас тогда еще не был партизаном. Каждый занимался своим делом, у всех хватало забот. Вот только что англичанам еду носили - их семеро сбежало из концлагеря и они прятались в катакомбах, что остались еще с первой мировой войны...
     Когда Кристиано увидел нас, то попытался улыбнуться. И тут его сестра - она тоже прибежала с нами на гору - заголосила, кинулась на лейтенанта, чуть глаза ему не выцарапала. Фашисты, видно, поняли, что учинили настоящее зверство, потому что, стоило мне сказать про врача, лейтенант сразу же послал своих в деревню, разыскать его. Тут и меня прорвало: я поносил их последними словами, проклинал по-всякому - ведь никто уже не мог спасти Кристиано, оставалось только ждать, когда он умрет. Я вынул у него из руки топор, мокрый и теплый от крови, срубил две большие ветки для носилок - пусть, думаю, хоть в своей постели умрет. Я держал носилки спереди, две женщины - сзади, так мы и спустились с горы. Фашисты шли следом с винтовками на плече.
     Только мы принесли Кристиано домой, пришел доктор. Это был наш коммунальный врач. Осмотрел он Кристиано и ничего не сказал, только подошел к лейтенанту, взял его за грудки и вышвырнул из кухни. Этот лейтенантик был совсем молокосос, и наш доктор встряхнул его, как мешок, схватил за ворот и молча плюнул в рожу. Через несколько минут Кристиано отошел. Вокруг него собралось много народу, чуть ли не вся деревня. И никто не проронил ни звука. Даже его мать.
     С того дня мы все стали партизанами. И старики, и женщины, и дети. Мы ушли в горы с охотничьими ружьями, потом уж раздобыли и автоматы, и динамит. А женщины носили нам еду, курево. Для чернорубашечников наступила тяжелая пора".

     Запись из партизанского дневника Р. Батталья: "Комиссар отряда спросил старого пастуха с горы Мойте Тондо, почему он стал партизаном. Тот ответил, что из ненависти к фашистским властям, которые оштрафовали его за то, что он пас скот в лесу. Став партизаном, он надеется, что сможет пасти стадо, где захочет".

     А вот что рассказывает партизанский командир Чино Москателли: "Когда объявлялся набор [в фашистскую армию или "черные бригады"], то деревенский старшина, как это водится по традиции, собирал призывников. Начинались танцы и веселья, а затем молодые люди, провожаемые всей деревней, направлялись к нам в горы. Приказ фашистов "соблюдался" часто по всем пунктам - призывники являлись [в партизанские отряды] с запасом продуктов на одни сутки".
     В порядке репрессии небольшое селение Монкио, провинция Модена (Эмилия-Романия) было подвергнуто артиллерийскому обстрелу. Деревушка была превращена в кровавое месиво. Гитлеровцы, наблюдая за этой картиной в бинокли, смеялись и заставляли местных горцев подносить по обрывам и кручам снаряды к пушкам, со слепой яростью изрыгавшим смерть на несчастную деревню. Затем они расстреляли и самих подносчиков снарядов. Закончив бойню, немцы спустились в долину. Немногие оставшиеся в живых жители деревни, казалось, окаменели от ужаса и горя: деревня представляла собой груды развалин, под которыми были погребены их родные и все имущество. Эти люди прониклись смертельной ненавистью к варварам. Они взялись за оружие и стали самыми отважными из отважных повстанцев гор.

     В Падуе, толчком к антифашистской деятельности студентов и преподавателей Падуанского университета послужило обращение ректора университета Маркези: "Преданные ложью, насилием, инертностью вы вместе с рабочей и крестьянской молодежью должны переделать историю Италии и привести к возрождению итальянский народ... Во имя веры, которая освещает ваш путь, во имя гнева, которым вы горите, не позволяйте захватчику распоряжаться вашей жизнью, восстановите ваши прежние батальоны, освободите Италию от позора..."

***

     А какова же была политическая ситуация и общая обстановка на Юге Италии после того как король и правительство покинули Рим?
     С осени 1943 до апреля 1945 г. территория Италии была разделена линией фронта, который передвигался с юга на север. В то время как в одной части господствовали гитлеровские оккупанты, другая находилась под контролем англо-американских военных властей. На Севере существовала так называемая "республика Сало" с гитлеровцами и фашистами, на Юге существовало условно называемое - "Южное королевство" с англо-американским командованием и войсками, с королем Италии и правительством.
     Первоначально, в связи с высадкой на южной оконечности Италии англо-американских войск, немецкое командование разработало план, предусматривающий уход без боя из Южной Италии и организацию обороны на подступах к Риму. Но медлительные действия союзников побудили его взять курс на затяжку военных действий и организацию ряда промежуточных рубежей. По приказу Кессельринга первым таким рубежом должны были стать удобные для обороны позиции, проходившие севернее Неаполя, по линии Гаэта - Ортона.
     Уже первые недели военных действий показали, что итальянские патриоты не намерены оставаться безучастными зрителями происходящего: при подходе союзников во многих городах Южной Италии стали вспыхивать восстания. Центральным эпизодом этого стихийного движения были события в Неаполе 27 - 30 сентября 1943 года.
     Во время недолгой оккупации города гитлеровцы проводили свою жесткую политику террора. Неаполитанцы, мирное и жизнерадостное население, были доведены до отчаяния материальными лишениями и обрушившейся на них жестокостью. Как только распространились слухи, что немецкие танки оставляют город, народ поднял восстание.
     В течение четырех дней длилось сражение безоружного населения с немецким гарнизоном. "Никогда больше нацистам не приходилось переживать того, что произошло в Неаполе, - пишет Р. Батталья (участник партизанского движения, автор книг по истории движения Сопротивления в Италии) - ...ибо никогда еще ни одна современная армия не подвергалась такому нападению и не была смята противником, столь плохо вооруженным, столь героическим и выступившим столь неожиданно". Восстание вспыхнуло стихийно, без какой-либо организационной подготовки. Вооруженные чем попало патриоты нападали на гитлеровцев, которые были вынуждены ввести в бой танки и броневики. Сражение состояло из ряда стычек, вспыхивавших на улицах и площадях города, оно, как пламя пожара, перекидывалось из одного квартала в другой.
     В результате четырехдневных боев начальник немецкого гарнизона был вынужден вступить в переговоры с представителями тех, кого он презрительно называл "оборванцами". После того как эти "оборванцы" сумели показать на деле, как они умеют сражаться, спесивому немецкому коменданту пришлось согласиться на условия, выдвинутые восставшими. Он отпустил заложников в обмен на группу гитлеровцев, осажденных патриотами на городском стадионе.
     30 сентября последние немецкие части покинули город, оставляя после себя дым пожаров, развалины домов и труппы расстрелянных при отступлении граждан. Когда части союзнических войск приблизились к Неаполю, их встретил шум ликующего города, праздновавшего свое освобождение. Как писал один американский военный корреспондент: "Единственными немцами, которых они увидели в городе, были группы пленных, конвоируемых воинственного вида молодыми итальянцами".
     "Одним из весьма важных результатов неаполитанского восстания, - пишет Луиджи Лонго в своей книге "Народ Италии в борьбе", - было то, что с момента вступления союзников в Неаполь они впервые начали знакомиться с той Италией, которую они не надеялись и, быть может, не предполагали увидеть. Это была страна, полная сил, поскольку она сумела опередить огромную наступательную армию, изгоняя в то же время другую армию, которая, как паровой каток, прошла по всем дорогам Европы".
     Восстание в Неаполе воплотило в себе характерные черты антигитлеровских выступлений на Юге страны. Вспышки сопротивления гитлеровской оккупации в городах, расположенных южнее Рима, не были связаны между собой, они не приняли характера широкой партизанской войны. Это произошло потому, что оккупация Южной Италии продлилась всего несколько недель. Антифашистские партии не сумели здесь организоваться, а военные руководители не проявили желания возглавить народное движение. Эти героические вспышки послужили прелюдией народной войны, охватившей вскоре всю Италию.

     Освобожденными к ноябрю 1943 года южными территориями Италии союзное командование намеревалось управлять по собственному усмотрению. Для этого была создана специальная организация - Союзническая военная администрация оккупированными территориями (АМГОТ). Временный глава АМГОТ генерал Холмс так формулировал свои функции: "Мы осуществляем контроль без особой огласки под носом у коротышки-короля и старого маршала".
     29 сентября на острове Мальта Бадольо подписал, так называемый, "длинный текст перемирия", который расширял права англо-американцев и ставил под их контроль все материальные ценности на территории Италии.
     13 октября итальянское правительство объявило войну Германии.

     Англо-американцы вносили разногласия в ряды антифашистских партий, составляющих КНО, и которые условно были разделены на левое и правое крыло (левыми считались коммунисты, социалисты и партия действия, правыми, соответственно, либеральная, партии христианских демократов и "Демократия труда"), а также были внесены, из-за вопроса монархии, разногласия между КНО и правительством Бадольо. Все это существенно препятствовало созданию демократического правительства, в которое бы входили представители всех партий и выражались бы интересы всего населения Италии.
     "Если бы англо-американцы, - заметил по этому поводу деятель компартии В. Спано, - в ведении военных операций проявили такую же тактическую ловкость и такое же усердие, какие они показали в деле раскола итальянских правящих кругов, то вполне возможно, что весь полуостров был бы освобожден уже к концу 1943 года".

     14 марта 1944 года было опубликовано сообщение об установлении прямых дипломатических отношений между СССР и Италией. В соответствии с этим решением обе страны обменялись представителями, облеченными дипломатическими полномочиями. Эта инициатива Советского правительства логически вытекала из решений Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Англии, предусматривавших возвращение итальянскому народу права на самоуправление. Шаг Советского правительства был высоко оценен всеми итальянскими кругами. Однако, несмотря на заявления, сделанные в конце марта министрами иностранных дел Англии и США, о том, что они не намерены следовать примеру Советского Союза, вскоре правительства западных стран пересмотрели свою позицию и также установили дипломатические отношения с Италией.
     29 марта руководитель итальянских коммунистов П. Тольятти, только что вернувшийся в Италию после многолетнего пребывания в эмиграции, выступил с заявлением, в котором он выделил главную стратегическую задачу всех антифашистских сил Италии - уничтожение фашизма и освобождение страны: "Никакая свобода и никакие демократические права не могут быть гарантированы итальянскому народу до тех пор, пока нацистская армия не будет изгнана за пределы Италии... Мы должны, следовательно, создать правительство национального единства, что будет означать значительный шаг вперед в изменении существующей обстановки".
     Это предложение открывало единственный путь выхода из, казалось бы, безнадежного тупика. После бурных дискуссий антифашистские партии решили начать переговоры о вступлении в правительство. Одновременно, король заявил, что после освобождения Рима он отойдет от государственных дел и назначит своим наместником сына - принца Пьемонтского.
     24 апреля 1944 года в Салерно было создано правительство национального единства, в которое впервые в истории Италии вошли коммунисты. Председателем совета министров остался Бадольо, а партии, входившие в КНО, были представлены в нем на основе равного представительства. В правительстве было учреждено 5 постов министров без портфеля (Партия действия отказалась от участия в правительстве) - политических советников премьера. Министрами без портфеля стали либерал Кроче, католик Д.Родино, формально беспартийный, но весьма близкий к республиканской партии К.Сфорца, социалист Д. Манчини и представитель компартии П.Тольятти. Первое правительство национального единства просуществовало менее двух месяцев - до освобождения Рима.

     А тем временем наступление союзников приостановилось примерно на полпути между Неаполем и Римом, на оборонительных позициях, которые получили наименование "линии Густава". Это, в свою очередь, дало возможность гитлеровскому командованию подтянуть подкрепления.
     Наступление англо-американцев, которое привело к освобождению Рима, началось в мае 1944 года, почти на полгода позднее, чем это планировало союзное командование.
     11 мая после авиационной подготовки, в которой участвовало почти 4 тыс. самолетов, американская и английская армии перешли в наступление. На решающем направлении, возле Кассино, было достигнуто подавляющее превосходство в силах и технике: плотность артиллерийского огня достигала здесь одного орудия на 12 м фронта. Городок Кассино был превращен в груду развалин, так же как находившийся на вершине горы исторический памятник - средневековый монастырь.
     И вот 4 июня союзные войска вошли в Рим. Вступает в силу отречение короля, и официальным главой итальянского государства стал генеральный наместник принц Умберто.
     В этот же день коммунисты, социалисты и католики (христианские демократы) подписали "Декларацию о профсоюзном единстве", которая положила начало созданию единой профсоюзной организации.
     7 июня Бадольо подал в отставку. Создается новое правительство, но во главе его становится уже Бономи, председатель Центрального КНО. Помимо поста премьер-министра Бономи возглавил в нем министерства внутренних и иностранных дел. Представители Партии действия получили министерства финансов и образования, партия "Демократия труда" - министерства связи и путей сообщения, либералы - министерство казначейства и военное министерство, христианско-демократическая партия - министерство промышленности. Коммунист Ф. Гулло стал министром сельского хозяйства, а социалист Д. Манчини - министром общественных работ.
     Шесть министров без портфеля представляли интересы партий КНО: Кроче - либералов (вскоре его заменил Н. Карандини), Де Гаспери - христианских демократов, М.Руини - партии "Демократия труда", А.Чанка - Партии действия, Д. Сарагат - социалистов и П. Тольятти - коммунистов. Седьмым министром без портфеля стал беспартийный К.Сфорца.
     Внешне победа антифашистских партий была весьма значительной, но вскоре становится ясно, что внутренняя политика Бономи ни чем не отличается от прежней, напротив, он становится еще более сговорчивым по отношению к политическим и экономическим требованиям союзников.
     Новое правительство начало функционировать под бдительным надзором Союзной контрольной комиссии. Если военная администрация (АМГОТ) занималась жизнью итальянских провинций, то Контрольная комиссия представляла собой организацию, которая утверждала или отвергала все важнейшие решения итальянского правительства.
     Итак, Контрольная комиссия, под руководством американского адмирала Стоуна, становится разветвленной организацией, от которой полностью зависела деятельность министров и центральной администрации.
     Итальянское правительство, в это же время, пыталось разрешить с Контрольной комиссией важнейший для Италии вопрос - более масштабное участия Италии в войне против гитлеровской Германии.
     Еще после образования первого правительства национального единства Бадольо удалось добиться создания Итальянского корпуса освобождения - армейского соединения, состоявшего из нескольких батальонов пехоты и артиллерийских дивизионов. Его подразделения участвовали в битве у Кассино и показали достаточно хорошие боевые качества. Но не смотря на это союзное командование стремилось ограничить итальянское участие в войне, опасаясь, что это создаст осложнения при заключении мирного договора.
     После освобождения Рима по инициативе антифашистских партий в освобожденных городах были открыты пункты по вербовке добровольцев для вступления в итальянскую армию, однако эти пункты тут же были закрыты союзными властями.
     И все же, со временем, англо-американские союзники соглашаются на создание пяти итальянских дивизий (хотя правительство предполагало создание десяти), но и они были введены в действие лишь в 1945 году.
     Это наглядно показывает, что главной итальянской боевой силой оказались партизанские соединения, которым чтобы сражаться с врагами не нужно было спрашивать разрешения у англо-американских властей.
     Из-за промедления союзных войск немцы, отступая, имели достаточно времени для разрушения и взрывов предприятий, мостов и домов, для разграбления городов Центральной Италии. А дальше "работала" авиация и артиллерия союзников.
     "Малейшее препятствие останавливало войска, - пишет в своих мемуарах о действии союзных войск Бадольо. - В ход пускалась артиллерия, располагавшая фантастическими запасами боеприпасов, которая многие часы подряд крошила беглым, хотя и не совсем точным огнем населенные пункты или даже простые пригорки и не прекращала стрельбы даже тогда, когда наши крестьяне, прибывшие из обстреливаемой зоны, заверяли, что там от противника не осталось и следа, и вызывались проводить туда наступавших…"
     В следствии всего этого промышленность Южной и Центральной Италии была почти полностью выведена из строя.

***

     А тем временем, к началу 1944 г., итальянское движение Сопротивления уже имело прочную и надежную базу. Оно могло развиваться дальше или остановиться в своем развитии, но его уже нельзя было уничтожить. Оно прочно стояло на ногах. Весь фронт "повстанческих сил" к этому времени был убежден в необходимости борьбы. Теперь было найдено оружие борьбы, ее органы и организационные формы уже ясно определились и в отдельных случаях достигли полного развития.
     Политическими органами движения Сопротивления стали Комитеты национального освобождения. В большинстве случаев они образовались на основе Комитетов оппозиционных партий, существовавших в период 45 дней правления Бадольо. Главенствующее положение формально занимал римский Комитет национального освобождения - Центральный, однако его связи с Северной Италией, где находился эпицентр борьбы, были весьма затрудненными; кроме того, среди правого крыла Центрального КНО господствовала сдерживающе - выжидательная позиция в борьбе с нацифашистами. Все это приводило к тому, что действительным политическим руководителем партизанской армии стал Миланский комитет, принявший в дальнейшем название Комитет национального освобождения Северной Италии (КНОСИ).
     В отличие от римского комитета КНОСИ состоял из пяти партий (на Севере отсутствовала партия "Демократия труда"); его президентом был беспартийный А. Пиччони, однако его роль была гораздо менее значительной, чем та, которую играл Бономи в Риме.
     2 июня 1944 года КНО Северной Италии объявил себя правительственным органом и заявил, что его целью является подготовка Национального восстания.
     14 июня КНОСИ решительно и ясно сформулировал характер восстания, определяя его как ряд непрерывных нарастающих боев, которые подготовят решающую схватку, поддержанную всеобщей забастовкой.
     10 июня КНО Северной Италии опубликовал воззвание к крестьянам, призывая их саботировать хлебопоставки фашистскому правительству и не сдавать урожай.
     9 августа комитет в первый раз обратился к промышленникам по вопросу о защите предприятий от разграбления и разрушения их гитлеровцами, напомнив им, что этот вопрос "имеет политическое значение и должен быть разрешен как таковой... Комитет согласен вести переговоры с промышленниками только при условии, если они ясно заявят, что признают его право организовать и руководить защитой предприятий, и официально обязуются не предпринимать никаких других действий в этом вопросе".
     Подтверждением новых отношений между органами Сопротивления и промышленниками служит обращение КНО Северной Италии от 21 сентября, в канун крупной забастовки в Милане. "В ближайшем будущем, - говорится в документе, - промышленные предприятия должны будут прекратить работу па период, длительность которого трудно в настоящее время определить. Руководящие круги промышленников должны проявить человеческую и гражданскую солидарность по отношению к массам рабочих. В момент, когда лучшие сыны Италии без колебаний встали на трудный и полный опасностей путь партизанской войны, итальянские промышленники не могут уклониться от выполнения своего долга..."
     Летом 1944 года КНО Северной Италии издал первые инструкции о создании и усилении местных комитетов национального освобождения.
     Осенью 1944 года в качестве правомочных членов Сопротивления были признаны "Фронт молодежи" и "Группы защиты женщин". Эти организации, созданные по инициативе компартии и насчитывавшие многие десятки тысяч членов, долгое время оставались вне КНО из-за сопротивления консервативных партий. Их признание еще более укрепило массовую базу Комитетов национального освобождения.      "Большой вклад в партизанскую борьбу внесли и женщины, - пишет Арриго Больдрини, кавалер Золотой медали, командир партизан Адриатического побережья провинций Равенны и Римини. - Они были организованы в "Группы защиты женщин", насчитывавшие 70 тысяч членов. 35 тысяч партизанок непосредственно участвовали в боевых операциях. Помимо этой статистики надо напомнить, что в манифестациях с требованием прекратить войну, кровопролитие, репрессии, депортации мощно звучал голос женщин".

     Партизанские соединения организовывали и упорядочивали свою внутреннюю жизнь, налаживали военное обучение бойцов, улучшали охрану и патрулирование, чтобы предотвратить возможность неожиданных нападений врага, которые причиняли им такие большие потери в первое время; они заранее подготавливали планы оборонительных работ, производили на обширном пространстве рекогносцировку местности, на которой в дальнейшем могли развернуться их боевые операции.
     В 1944 году партизанские отряды были объединены в бригады, составляя уже дивизию (каждые из данных соединений обладали и определенной долей самостоятельности), дивизии были объединены в "Корпус добровольцев свободы". Корпусы, в свою очередь, входили в высший руководящий орган - Комитет Национального Освобождения (КНО).
     Для координации действий между отрядами различных партий, указания районов действия партизанским соединениям, распределения между ними продовольствия и оружия в составе КНОСИ образовался военный комитет - "Командование корпусом добровольцев свободы", его руководителями стали Л. Лонго (Компартия) и Ф. Парри (Партии действия), поскольку именно "господствующее влияние коммунистической партии и Партии действия соответствовало реальному соотношению сил в партизанской армии", как писал об этом генерал Кадорна, являвшийся военным советником "Командования корпуса добровольцев свободы".
     "В настоящее время, как политические, так и военные причины требуют создания центрального партизанского командования, - писал Луиджи Лонго относительно создания единого командования партизанскими силами. - Организация и деятельность такого органа возможны уже сейчас. Все, что препятствует единству, препятствует ведению войны. Поэтому должны быть отброшены все предрассудки и преодолены местнические взгляды, которые являются плодом ограниченной перспективы и узкого опыта. Они должны отступить перед стремлением освободить родину своими силами".
     Главное командование опиралось на сеть периферийных органов, которые начали создаваться по областям, секторам и отдельным долинам. Его деятельность придавала партизанским действиям более планомерный характер, улучшала взаимодействие между различными отрядами.

     Такая организованность и скоординированность действий партизан доказывала на практике свою эффективность. И показывала то, насколько серьезно и продумано было движение Сопротивления в Италии. Ярче и ожесточеннее всего эта деятельность проявилась на Севере Италии, но это и не удивительно, ведь именно здесь, в промышленном сердце Италии, гитлеровцы сконцентрировали свои главные силы. Именно здесь происходили самые кровопролитные сражения и именно эти рубежи немцы пытались удержать как можно дольше.
     Отряды организованные компартией назывались Гарибальдийскими, в честь великого героя итальянского Рисорджименто - Джузеппе Гарибальди и их было подавляющее большинство. Отряды созданные Партией действия назывались "Справедливость и свобода", эти отряды были вторыми по количеству после гарибальдийских, но все же они значительно уступали первым в численности. Позже, использовав опыт коммунистов, социалистическая партия также создала партизанские отряды, назвав их именем Маттеотти (социалиста, убитого фашистами в 1924 году).
     Были и независимые отряды, но их было мало и так или иначе они все равно поддерживали связь с партизанскими отрядами входящими в КНО. А позже христианские демократы, опасаясь усиления влияния левых партий в Комитетах национального освобождения, начали налаживать связи с "независимыми" отрядами, которые стали называться "Зеленое пламя".

     Для борьбы в оккупированных городах гарибальдийское командование стало создавать группы ГАП, гаписты (gruppi d'azione patriottica - группы патриотического действия). Эти группы состояли из трех-четырех человек, они были изолированы друг от друга и объединялись командованием ГАП города или района. Каждая группа имела своего связного, который знал один тайник и в случае провала мало что мог рассказать фашистам. Склад оружия и боеприпасов был известен только командованию ГАП: когда оно принимало решение о проведении операции, то командиру ГАП сообщались час и место, где он получит все необходимое - взрывчатку, велосипеды, а часто и оружие.
     Боевая деятельность гапистов носила самый разнообразный характер: налеты на вражеские штабы, организация диверсий, совершение правосудия над фашистами, защита населения от фашистских репрессий, организация митингов и распространение пропагандистской литературы.
     "Для нанесения удара, - пишет командир ГАП в Турине и Милане Д. Пеше, - гаписты каждый раз выбирали такой объект, что была очевидна прямая связь между действиями отрядов ГАП и освободительным движением всего народа, и эти их действия, принося ощутимые непосредственные результаты, имели важное моральное и материальное значение для всей борьбы в целом...
     Гаписты были смелыми, выдержанными бойцами, убежденными в том, что враг должен быть уничтожен. Они показали, что мелкие группы, разбросанные в разных районах города, даже если они и плохо вооружены, могут наносить врагу чувствительные удары..."
     В группы патриотического действия отбирались отчаянно храбрые бойцы как правило совсем молодые люди.
     Например, в Риме большинство бойцов ГАП были студентами. Студентом архитектурного института был один из героев Сопротивления, Джорджио. Лабо, молчаливый, с очками на близоруких глазах, организатор подпольной мастерской по изготовлению взрывчатки. Три курса медицинского факультета окончил веселый и жизнерадостный, отличавшийся отчаянной храбростью Р.Бентивенья.
     Среди гапистов были и женщины, почти всегда очень молодые, обладавшие исключительной смелостью и хладнокровием.
     Студенткой юридического факультета была Карла Каппони, одна из немногих итальянских женщин, прижизненно награжденная правительством высшей воинской наградой - Золотой медалью "За воинскую доблесть". Трудно было предположить, что эта красивая 20-летняя девушка способна на самые рискованные действия, требовавшие величайшего хладнокровия и самообладания. По словам историка Бокка, "такие женщины, как Карла Каппони, приобретают легендарное величие: эта девушка действовала пистолетом и гранатами, в то время как великое множество офицеров, профессиональных военных пряталось в надежных укрытиях".
     Чтобы можно было понять силу самообладания юных гаписток, можно привести следующий эпизод, происшедший с участницей одного из римских отрядов ГАП, девушкой, не достигшей двадцатилетнего возраста. Когда немцы остановили ее, ехавшую на велосипеде с грузом бомб, на их вопрос, что у нее в корзинке, она с усмешкой ответила: "Бомбы". Нацисты засмеялись и пропустили девушку.
     Никакие тяжелые потери, которые часто приходилось нести гапистам, не смогли сломить дух юных патриотов.
     Гибель Джорджо Лабо, Джанфранко Маттеи, Гвидо Раттоппаторе, Винченцо Джентили не расстроила рядов римских гапистов.
     Флорентийцы продолжали сражаться с еще большим ожесточением после утраты своего "Бруно" (Бруно Фанчуллаччи), Элио Кьянези, Молендини, Каваелло.
     Туринцы жестоко отплатили за героическую смерть Данте ди Нанни, Атео Гареми, Бравина.
     Генуэзцы не ослабили своей деятельности, оплакивая Буранелло и Филака.
     Беззаветная храбрость 150 гапистов, павших во время боевых операций в Милане вместе со своим первым организатором Рубини, послужила примером для новых доблестных бойцов, которые заняли их место в тяжелой борьбе...
     Умирая, эти храбрые бойцы приводили своих убийц в трепет той поразительной силой духа, с которой они переносили пытки, шли на расстрел и виселицу.
     На каждый вопрос, задававшийся Джорджио Лабо во время пыток, он отвечал: "Этого я не скажу". "Ему связали руки и ноги, - рассказывал один из его товарищей по заключению.- Эта пытка продолжалась восемнадцать дней... Они не хотели освобождать его от пут до тех пор, пока он не заговорит. Его руки омертвели и страшно распухли. Даже на лице от недостатка кровообращения появились отеки и красные пятна. На запястьях рук зияли глубокие гнойные борозды, а палачи все сильнее затягивали веревки, которые, врезаясь в мясо, образовали на теле кровоточащие раны. Затем началось заражение крови, гангрена. Лишь после этого пытка была прекращена. Но было уже слишком поздно".

     Для вовлечения и объединения крестьянства в борьбе против нацифашистов в селах были организованы отряды САП (squadre d'azione patriottica - отряды патриотического действия, образованные по типу ГАП), представлявшие собой массовую вооруженную организацию, действовавшую в контакте с партизанскими бригадами и местными КНО. В задачу САП входила борьба против фашистских поборов и реквизиций, срыв уплаты налогов и сдачи поставок, а также расправа с местными фашистами и предателями. Первые САП появились в начале лета в Эмилии и за короткий срок распространились по всей оккупированной Италии. Постепенно многие из них превратились в настоящие боевые единицы: не ограничиваясь обороной своих деревень, они стали наносить удары по дальним позициям врага.

     Фашисты пытались ослабить размах освободительного движения массовым террором и жестокими расправами с мирным населением.
     "Жестокость немецких и итальянских фашистов все более возрастала, - пишет Л.Лонго.- они сравнивали с землей многие десятки деревень, убивали сотни невинных людей, насиловали женщин, расстреливали или отправляли в Германию юношей.
     Массовые истребления людей в Италии напоминали нам по своей форме и масштабам истребление ими населения в Советском Союзе".
     В районе Валь Пезио, в горах Винья и Сан-Бартоломео (Пьемонт), около 4 тысяч немцев проводивших облаву, арестовали и угоняли в Германию всех встреченных ими мужчин, а затем набросились на девушек и женщин, каждая из них подвергалась насилию со стороны нескольких гитлеровцев. Многие из них были замучены до полусмерти, а некоторые скончались уже в госпитале. Изнасилования, бесчинства и грабежи были обычным явлением и в провинции Кунео (Пьемонт), да и на всей остальной оккупированной территории Италии. Не отставали от своих компаньонов-немцев и итальянские фашисты. Они производили облавы, арестовывая всех с виду здоровых мужчин. Учинив допрос с пристрастием, они отпускали по домам тех, у кого были деньги, а те, кто не могли дать за себя выкуп, передавались гитлеровцам, которые угоняли их в Германию.

     Зверские приказы гитлеровских оккупантов и фашистских властей следовали один за другим. Весной 1944 г. Муссолини издал декрет о предании смертной казни всех, кто оказывал какую-либо помощь партизанам. В августе того же года Кессельринг приказал расстреливать заложников при каждом действии партизан, сжигать дома и кварталы, вблизи которых было произведено нападение па немецких солдат. Немецкое командование создало специальные "центры по борьбе с партизанами", имевшие в своем распоряжении значительное количество воинских частей. Число карательных операций эсесовцев и итальянских фашистов в июне достигало в Лигурии - 51, в Ломбардии - 25, в Эмилии - Романье - 32, в Венето - 18 и в Пьемонте - 111. Несмотря на то, что в этих походах фашистские войска, как правило, поддерживались артиллерией, танками и самолетами, им не удавалось разбить партизан.

     Тем временем начала распространяться и принимать конкретное содержание идея национального восстания; теперь оно воспринималось не как некий отдаленный шаг, который предстоит сделать в какой-то таинственный момент, но как результат постоянного нарастания всей борьбы за освобождение, ее завершение и исход. Ясно, что в таком понимании национальное восстание не могло быть просто агитационным лозунгом - оно являлось конкретной и ближайшей задачей в области организации и военной и политической подготовки. Таким образом, нужно было продолжать уже начатую борьбу за национальное освобождение, придавать ей все более широкий и всеобщий характер. Это относилось не только к вооруженной борьбе - в первую очередь партизанской, но также и к сопротивлению масс приказам немецких и итальянских фашистов.
     Вот по какой причине придавалось большое значение рабочему движению и его боевым органам на заводах - "комитетам движения". Партизанские отряды того времени, в перспективе грядущего национального восстания, являлись зародышами будущих дивизий освободительной армии, а заводские "комитеты движения" представляли собой зародыши "штабов" бастующих трудящихся масс.
     Именно так формулировались на пороге 1944 года задачи итальянского движения Сопротивления: "Перейти от первых авангардных стычек к общему наступлению, от партизанских налетов - к регулярным сражениям, от изолированных забастовок - к всеобщей политической стачке, ко всенародному восстанию против итало-немецких фашистов".
     И действительно, в эти дни рабочие Турина, Милана и Генуи уже вели борьбу, сплоченно выступая во всеобщей стачке. В ходе проведенных забастовок в ноябре - декабре 1943 года рабочим Северных областей Италии удалось вырвать у предпринимателей некоторые уступки, но промышленники даже не намеревались проводить их в жизнь. Среди трудящихся накапливалась глухая злоба. Нужно было использовать это, чтобы и здесь организовать мощное движение народного сопротивления, которое, сочетаясь и объединяясь с партизанской борьбой, образовало бы вместе с ней единое освободительное движение.
     "К этому мы и стремились, стимулируя, организуя и направляя волну забастовок, - пишет в одной из своих статей Луиджи Лонго. - Что и происходило с конца 1943 до марта 1944 года. Такие забастовки неоднократно и надолго парализовывали всю производственную и общественную деятельность в оккупированной Италии, пробуждая народные силы и приводя в ярость немцев".

     В начале весны 1944 г. компартия выдвинула задачу проведения всеобщей забастовки, которая рассматривалась как "генеральная репетиция национального восстания". Этому способствовало непрекращающееся наступление Красной Армии, а также ожидаемое в самой Италии возобновление наступления англо-американских армий, прерванного на зимний период. С другой стороны, те небольшие уступки, которые были вырваны у предпринимателей в результате предыдущих забастовок, были быстро сведены на нет головокружительным ростом цен, и материальное положение рабочих, так же как и всех трудящихся, было весьма тяжелым.
     Многие предприятия работали с перерывами, тысячи молодых людей постоянно жили под угрозой отправки в Германию. Все это создавало предпосылки для того, чтобы на борьбу поднялись самые широкие массы населения.
     Подготовка к этой забастовке напоминала открытое объявление войны. Всей работой руководил специально созданный объединенный комитет движения Пьемонта, Лигурии и Ломбардии, в который вошли представители крупнейших предприятий. Объединенный комитет наладил печатание агитационной литературы, в которой пропагандировались задачи движения, говорилось о порядке проведения забастовки и давались советы на случай контрмер хозяев и фашистов. Эта подготовка к бою на глазах у противника была одним из наиболее ярких показателей соотношения сил, складывавшегося в тот период; она наглядно свидетельствовала о росте организованности и силы рабочего класса. Как и рассчитывали руководители движения, психологическое воздействие подготовительной работы было огромно: вся Северная Италия напряженно ждала больших событий, повсюду открыто говорили о готовящемся восстании и близком конце фашистского режима.
     К забастовке готовились также фашистские власти. Предпринимаемые меры были двоякого рода: с одной стороны, на предприятиях было объявлено, что в случае волнений те, кто примут в них участие, будут отправлены в Германию, а с другой - владельцам предприятий предписывалось в конце февраля закрыть заводы под предлогом нехватки энергии. Но ни одно, ни другое не помогло.
     Забастовка началась 1 марта по сигналу объединенного комитета движения. На помощь бастующим рабочим были мобилизованы бригады Гарибальди и ГАП. Совершая налеты на фашистов в пригородах, они отвлекали на себя силы гитлеровцев, останавливали поезда и призывали трудящихся, ехавших на работу, присоединяться к бастующим. В некоторых случаях гарибальдийцы появлялись непосредственно на заводах и фабриках и помогали рабочим организовать стачку, как это было, например, в Новаре, где забастовка проходила под контролем партизан. Во Флоренции гаписты ночью проникли в помещение фашистских синдикатов и сожгли все хранившиеся там документы, в том числе списки рабочих, подлежащих отправке в Германию. На рассвете во всех концах города послышались взрывы - это рвались бомбы, заложенные в трамвайных депо. В тот день ни один трамвай не вышел на линию.
     Подводя итоги мартовским выступлениям, "Ла ностра лотта" писала: "Всеобщая забастовка 1 - 9 марта приобрела национальное и международное значение, которое намного превосходит непосредственные цели, для достижения которых она проводилась. Она указывала путь, по которому следует идти, когда в ближайшем будущем в Италии и во всем мире произойдут решающие битвы за уничтожение наци-фашизма и освобождение народов. Итальянские рабочие, которые выступили инициаторами забастовки, итальянские трудящиеся и патриоты, которые их поддержали, организации, которые ее подготовили и руководили борьбой, могут гордиться выигранной ими великой битвой..."
     Так же как мартовская забастовка 1943 г. послужила прелюдией к падению диктатуры Муссолини, движение в марте 1944 года открыло дорогу народной национально-освободительной войне.
     В июле - августе 1944 года пламя партизанской войны с особой силой полыхало в Тоскане и Марке. Патриоты очищали территорию от итальянских фашистов до прихода американо-английских войск и нападали на отступающие колоны гитлеровских войск.
     Толентино, Камерино, Мачерата, Озимо и многие другие города Тосканы и Марке были освобождены партизанами.
     Еще к концу зимы 1943 / 44 годов в провинции Кунео, в долинах Сузы и Ландо, в районе Бьеллы, в Валь Сезии, во Фриули, в некоторых местностях Лигурии (Северные районы Италии), Эмилии, Тосканы и Марке (Центральные области Италии) уже имелись значительные территории на границах которых были прибиты плакаты "Район действия бандитов", куда итало-немецкие фашисты могли показаться лишь с риском для жизни.
     Начиная с весенних месяцев 1944 года, в результате мощных наступательных действий партизанских частей Корпуса добровольцев свободы, на Севере Италии появились освобожденные территории от нацисто-фашистов, которые партизаны удерживали по несколько месяцев.
     Таких свободных территорий уже летом 1944 года насчитывалось пятнадцать. Наиболее крупные освобожденные территории получили название "Партизанских республик".
     Так, например, "Республика Карния" включала в себя 42 населенных пункта с административным центром - городом Ампеццо. "Республика Оссола", расположенная не далеко от итало-швейцарской границы включала 28 населенных пунктов с административным центром - городом Домодоссола. Одной из первых свободных зон считается "Республика Монтефиорино", расположена в горной части провинции Модена, в нее входило 8 населенных пунктов. Именно в освобождении этого населенного пункта героически проявил себя "Русский ударный батальон" под командованием Владимира Переладова.
     В директиве КНОСИ от 2 июля 1944 года говорилось, что "ход событий позволяет предвидеть развитие национального восстания и освобождения партизанами целых зон…
     До прихода в освобожденные районы союзных войск и частей итальянской национальной армии КНО должны наладить местное самоуправление и в этих целях назначить мэров и коммунальные джунты [органы исполнительной власти], в которых должны быть представлены различные организации. Эти органы власти мыслятся как временные (до созыва Учредительного собрания)", и поэтому их функции определялись лишь в общих чертах: "наладить гражданскую жизнь, производство, убрать фашистов из местных администраций, привлекать народные массы к активному участию в жизни страны с тем, чтобы создать прогрессивный демократический строй".
     С середины 1944 года в Тоскане, Эмилии, Лигурии, Пьемонте, Ломбардии и Венето все больше сел и долин переходило в руки патриотов.

     И именно в этот момент, осенью 1944 года, когда нужно было мобилизовать все силы для борьбы с фашизмом, союзное англо американское командование пошло на прямое предательство по отношению к итальянским партизанам. Оно издало за подписью фельдмаршала Александера ряд инструкций (озвученные по радио, они были услышаны не только партизанами, но и гитлеровцами), призывавших партизан сложить оружие, разойтись по домам отдохнуть, чтобы весной возобновить прерванные военные действия. При этом и сами "союзнические" войска остались на зимовку, прекратив какие-либо военные действия, что давало возможность немцам мобилизовать свои силы против партизан. (При этом англо-американцы практически совсем не помогали партизанским отрядам, которые действовали под руководством коммунистов или организованных коммунистами, а таковых было большинство).
     "Воззвание подобного содержания - говорил Луиджи Лонго, - оказывало лучшую услугу германским фашистам в Италии, наносило серьезнейший ущерб итальянскому движению Сопротивления и глубоко оскорбляло его".
     Члены партии действия Парри и Вентури писали: "Это был холодный душ в момент, когда климат как физически, так и морально был и без того леденящим. Обращение совершенно игнорировало партизанские командования, которые с таким трудом создавались в каждом центре. Более того, - это являлось наиболее серьезным - оно доказывало абсолютное непонимания природы партизанской войны, для которой совершенно немыслимы никакие перерывы".
     Выполнить эти инструкции означало погубить партизанское движение в Италии. Гитлеровские войска немедленно воспользовались бы этим. КНОСИ решительно отвергло англо американские "указания" и призывало народ преодолеть холод и голод с тем, чтобы сохранить свои силы и перейти в новое наступление против фашистских оккупантов. Что и было воплощено в жизнь - партизанские силы выдержали второе зимнее контрнаступление гитлеровцев и не прекращали сражаться.

     "Фактически наша освободительная борьба шла параллельно с войной "англо-американских союзников", - пишет Арриго Больдрини. - Их вклад в победу мы не забываем. Но следует отметить, что в своей общей ориентации они стремились максимально ограничить участие народных масс в этой борьбе, отведя им роль организаторов диверсий, саботажа, сбора разведывательных данных о противнике. Их материальная помощь партизанам, была достаточно скромной, если сравнить ее со значительной помощью, оказанной другим странам".
     Антифашистские силы своими политическими и военными инициативами и акциями сделали все, чтобы действия патриотов по освобождению итальянских городов и крупных промышленных центров не останавливались не на минуту. И это послужило тому, что партизанская война в Италии приняла беспрецедентный в истории Западной Европы размах.
     Английский резидент в Швейцарии Мак Кеффери в ответ на протесты Парри по поводу нарушения англичанами обещаний о доставке по воздуху оружия писал: "Партизанские отряды сражались хорошо. Мы это знаем. Но вы хотите превратить эти отряды в целую армию, а кто вас об этом просил? Во всяком случае не мы…"
     И все же 7 декабря 1944 года англо-американцы признают Комитет национального освобождения Северной Италии руководящим органом Сопротивления. А итальянское правительство, в свою очередь, юридически признает КНОСИ своим представителем на оккупированной гитлеровцами территории.

     Наконец, приближался день Национального восстания. Оперативные планы которого для большинства областей были составлены еще летом и осенью 1944 года и уточнены весной 1945 года.

     10 апреля 1945 года руководство Итальянской коммунистической партии направило всем партийным организациям письмо, в котором призывало начать вооруженное восстание во всей Северной Италии.
     19 апреля партизанское командование в области Эмилия-Романья отдает приказ о наступлении всеми силами на столицу области - Болонью.
     За несколько дней до этого, отряды командира партизан Арриго Больдрини заняли Равенну, Форли и другие города Адриатического побережья.

     24 апреля 1945 года Комитет Национального Освобождения Северной Италии дает приказ о восстании в Милане и Турине.

     Одной из основных целей Национального восстания, наряду с изгнанием гитлеровцев, было и предотвращение разрушений и уничтожений всех промышленных предприятий Севера Италии, электростанций и других стратегических и культурологических объектов жизнедеятельности страны.
     Любое промедление могло привести к уничтожению отступающим врагом жизненноважных объектов и предприятий.
     К чести партизан и всего борющегося населения Италии можно сказать, что они блестяще справились с поставленной задачей и нацистам не удалось нанести непоправимый вред городам Северной Италии.
     "В целом, объекты, спасенные от разрушения, были двух родов: военные, такие как дороги, мосты, туннели и гражданские, такие как промышленные предприятия и электростанции, - говорится в служебном отчете английского союзного командования об итогах движения Сопротивления. - Объекты первого рода, как правило, были спасены наступлением партизан в дни освобождения. Объекты второй группы обычно занимали поднявшиеся группы рабочих, которые действовали в соответствии с заранее разработанным планом".

     Итак, 25 апреля 1945 года, "Национальное восстание" началось.
     К этому времени уже были освобождены Болонья, Модена и ряд городов Адриатического побережья. В этот день освобождаются Новара и Генуя, рабочие занимают все предприятия Милана, ведутся ожесточенные бои за Турин…
     В 10 часов вечера 25 апреля передача фашистской сводки по миланскому радио внезапно прервалась, и взволнованный голос произнес в микрофон: "вся территория от Милана до швейцарской границы освобождена патриотами!"

     26 апреля в Милан вошли гарибальдийские дивизии под командованием Москателли, все население высыпало на улицы праздновать победу.
     В этот же день арестовывается фашистское правительство "Республики Сало", а 28 апреля 1945 года Муссолини и его ближайшие приспешники были расстреляны.
     28 апреля, после трехдневных боев в самом городе, был взят Турин.
     Восстание в области Венето превратилось в ряд кровопролитных боев, закончившихся в некоторых местах только 2 мая.
     В Венеции партизаны не только заставили капитулировать немцев, но и отбили их попытки высадить десант.
     "В интересах истины мы должны признать, - пишет в послании КНО Венеции командующий англо-американскими войсками генерал Кларк, - что ваш город был освобожден изнутри, силами Корпуса добровольцев свободы, поддержанными всем населением. Портовая зона и коммунальное хозяйство Венеции были сохранены, и противнику не было позволено разрушить многочисленные памятники архитектуры, украшающие город".

     Именно это число, 25 апреля 1945 года, названо Днем освобождения Италии от нацистско-фашистских захватчиков.
     Несмотря на настояния англо-американского штаба, чтобы капитуляцию немецких войск принимали только союзные офицеры, большая часть немецких соединений была вынуждена сдаваться партизанам.
     В итоговом докладе английского Управления социальных служб в Италии отмечалось, что 125 городов и населенных пунктов Центральной и Северной Италии были освобождены итальянскими партизанами.
     Неаполь, Флоренция, Болонья, Модена, Генуя, Турин, Новара, Милан, Верона, Падуя, Венеция, Удине, Триест - вот названия крупных городов Италии, освобожденных силами партизан. А ведь были небольшие города, менее известные, но также освобожденные ими.
     Все это служит доказательством того, что решающую и главную роль в освобождении Италии сыграли именно партизанские соединения. Вот истинные герои Италии, которых нельзя забывать.

***

     Всего в период с 1943 по 1945 год свыше миллиона итальянских патриотов приняли участие в освободительной борьбе. Особенностью этого движения стал интернационализм. К концу войны в Италии насчитывалось уже 724 партизанских отряда, и в большинстве из них вместе с итальянскими бойцами сражались многочисленные советские воины, а также представители другие европейских стран.

     Все вышеизложенное и предопределило стратегию и тактику движения Сопротивления в Италии, ставшего наиболее массовым и сильным в Западной Европе. Тем более большего уважения заслуживает тот вклад, который внесли в борьбу итальянского народа против гитлеровцев и итальянских фашистов его советские участники, которых насчитывалось более 5100 и из них каждый десятый отдал свою жизнь за свободу, независимость и будущее итальянского народа.
     "Итальянское Сопротивление, несомненно, гордилось тем, что имело в своих рядах этих воинов, отдававших все, не требуя взамен ничего. Это была одна из особых черт советских партизан в Италии: бороться героически, самоотверженно, быть всегда на переднем крае борьбы, там, где она была наиболее жестокой и опасной, не давать врагу передышки. Они поступали так потому, что сознавали, что борьба против гитлеровцев и итальянских фашистов требовала большой моральной силы, высокого боевого духа и самопожертвования".- Так пишет в заключительных строках своей книги Мауро Галлени.
     Советские люди сражались практически во всех итальянских областях, занятых немцами. Сражались до полного освобождения всей итальянской территории от немцев и "чернорубашечников", т.е. до 10 мая 1945 года.
     "Нет в Италии края, - пишет один из руководителей партизанского движения в Лигурии, Дж. Сербандини, - в котором не помнили бы своего Михаила, Сашу, Виктора, Григория. Русские имена вперемежку с итальянскими можно увидеть па многочисленных мемориальных досках на горных кладбищах в Альпах и Апеннинах. На могилах павших советских бойцов всегда свежие цветы как знак вечной памяти и признательности".

     О ценном вкладе советских воинов в дело освобождения Италии свидетельствует и тот факт, что четверо наших воинов, посмертно, удостоены высшей награды Италии Золотой медали "За воинскую доблесть". Кавалеру Золотой медали при посещении военных казарм оказываются такие же почести, как и президенту Итальянской республики, а генерал итальянской армии обязан отдавать ему честь.
     В самой Италии лишь несколько десятков итальянцев удостоены Золотой медали и вот среди них и советские воины, единственные иностранцы удостоенные такой чести - Федор Полетаев, Форе Мосулишвили, Николай Буянов и Даниил Авдеев.
     Были удостоены советские воины также Серебренных и Бронзовых медалей "За воинскую доблесть", "Гарибальдийских медалей за доблесть", "Золотых медалей итальянских партизан"; "Именных Золотых медалей" разных городов, а еще советские партизаны становились "Почетными гражданами" итальянских городов.




ПАРТИЗАНСКИЕ ПЕСНИ


     Когда в Италии ежегодно, 25 апреля, отмечается День Освобождения, непременно на этих торжествах звучит мелодия нашей "Катюши", которая в годы войны была принесена советскими партизанами на Апеннины и очень уж полюбилась певучим итальянцам.
     Неспроста на ее мотив Феличе Кашьоне, командир 2-й Гарибальдийской дивизии провинции Империя (Лигурия), написал итальянскую партизанскую песню "Fischia il vento" - "Свист ветра" (вот отчего итальянские партизаны легко подпевали ее мотив советским партизанам, не подозревая даже о практически едином происхождении военных песен двух народов). "Свист ветра" является одним из символов партизанского движения - второй по популярности в Италии партизанской песней после, всем известной, "Bella ciao".
     "Bella ciao" известная всем песня итальянских партизан (партизан области Эмилии, которая наряду с именем Гарибальди стала символов всего партизанского движения Италии). Одна из самых популярных итальянских песен и сейчас как в самой Италии, так и за ее пределами.
     Знакомство массовой аудитории с "Белла чао" состоялось на 1-м Международном фестивале молодежи и студентов, прошедшем в Праге с 25 июля по 16 августа 1947 года. Направляясь на фестиваль, ее сначала пели в поезде бывшие партизаны - эмилианцы, а затем разучили и все остальные итальянские делегаты. Звучала она повсеместно и в самой Праге, став в одночасье одной из самых популярных итальянских песен в мире. Сразу же после Пражского фестиваля "Белла чао" была переведена на другие языки, и ее можно было услышать также на всех последующих фестивалях молодежи.
     В 60-х годах первыми профессиональными исполнителями популярной песни стали итальянская эстрадная певица Мильва и французский актер (тосканец по происхождению) Ив Монтан. В дальнейшем ее пели многие известные музыканты в разных странах мира.
     На Кубе "Белла чао" стала традиционной песней молодежи (итальянское "partigiano" было при этом заменено на испанское "guerrillero").
     В Советский Союз эта песня была привезена из Италии в 1963 году Муслимом Магомаевым, а Дин Рид приехал с этой песней в СССР уже в 1975.

     Я привожу дословный, а не литературный, перевод двух знаменитых песен итальянских партизан, чтобы можно было прочувствовать то, как они написаны:

     О бэлла, чао! (О, красавица, прощай, привет!)

     Этим утром я проснулся
     О бэлла, чао, бэлла, чао, бэлла, чао, чао, чао!
     Этим утром я проснулся
     И увидел захватчиков
          О, партизан, возьми меня с собой,
          О бэлла, чао, бэлла, чао, бэлла, чао, чао, чао!
          О, партизан, возьми меня с собой
          Поскольку здесь я чувствую себя умершим
     Но если я погибну там, на верху в горах
     О бэлла, чао, бэлла, чао, бэлла, чао, чао, чао!
     Но если я погибну там, на верху в горах
     То ты должна меня похоронить.
          Похоронить в горах
          О бэлла, чао, бэлла, чао, бэлла, чао, чао, чао!
          Похоронить в горах
          Под тенью прекрасного цветка.
     И люди, которые будут проходить [в горах]
     О бэлла, чао, бэлла, чао, бэлла, чао, чао, чао!
     И люди, которые будут проходить [в горах]
     Мне скажут: "Какой прекрасный этот цветок"
          Это цветок партизана,
          О бэлла, чао, бэлла, чао, бэлла, чао, чао, чао!
          Это цветок партизана,
          Который умер за свободу.


     Свист ветра

     Свистит ветер и свирепствует буря,
     Обувь стерта, но нужно идти
     Чтобы завоевать цветущую весну,
     Где восходит солнце будущего
          Каждый край - родина повстанца,
          Каждая женщина вернет его к жизни.
          В ночи его ведут звезды
          Сильный сердцем и рука готова ударить.
     Если случится жестокая смерть,
     Тяжелая месть придет от партизана,
     Он уверен, что такова судьба
     Для всей мерзости, которую мы встречаем
          Стих уж ветер, успокоилась буря,
          Вернулся домой гордый партизан
          Развевая свой красный флаг
          Победители и, наконец, свободные мы!
               свободные мы!


     Любопытно отметить и то, что итальянские партизаны не редко в своих песнях упоминали и Красную Армию и Советский союз и вождей страны Советов.
     Это и не удивительно, ведь для итальянцев одно только название "Красная Армия" и "Советский Союз" вселяли веру и надежду на скорое свержение ненавистного режима Муссолини и изгнание гитлеровцев. А победы Красной Армии и Советского народа вдохновляли итальянцев на ожесточенную борьбу с нацисто-фашистами в Италии.

     Так, например, в провинции Ареццо (Тоскана) в партизанских песнях встречаются такие слова:
     "Да здравствуют Советы, да здравствует Ленин";
     "Да здравствуют Советы, да здравствует Сталин";
     "Вперед, вперед русские отряды",
     "Горе тем, кто коснется Советской России, им придется столкнуться и с нами [партизанами]";
     "Пусть умрет "дуче", пусть живет Ленин";
     "Пусть умрет Гитлер, пусть живет Сталин" и т.д.

     Вот фрагменты таких песен:

     ***
     Abbasso la casa Savoia
     bagnata di fango e di sangue
     si sveglia il popol che langue
     si sveglia il popol che langue

     O ladri del nostro sudore
     giustizia in cuore gia' freme
     spezziam le servili catene
     spezziam le servili catene

     Sorgiamo che giunta e' la fin
     Sorgiamo che giunta e' la fin
     Evviva i Soviet evviva Lenin
     Evviva i Soviet evviva Stalin



     ***
     Armata bianca al servizio straniero
     tenta rimetter sul trono gli zar
     ma dagli Urali alle sponde del Mar Nero
     l'Armata Rossa all'erta sta

     Avanti avanti rosse falangi
     dalle callose dalle dure man
     al sole brillano le baionette
     dei battaglioni del lavor

     Guai a chi tocca la Russia dei sovietti
     contro di noi dovranno cozzar



     ***
     Cosa importa se ci hanno banditi?
     Nostro popolo conosce i suoi figli
     vogliamo i fascisti finiti
     noi vogliamola liberta'

     A morte il fascio repubblican
     A morte il fascio siam partigian

     A morte il fascio repubblichin
     A morte il duce viva Lenin
     A morte Hitler viva Stalin


     Народный фольклор, вот, что ярко и точно выражает настроение народа. А такие строчки в партизанских песнях, такое настроение в рядах партизанских формирований свидетельствуют лишь об одном - о вере в непобедимость Красной Армии и о глубокой симпатии итальянского народа к Советскому Союзу и его Армии, громившей общего врага.


Советские участники Итальнского Сопротивления -
члены делегации Советского комитета ветеранов войны,
посетившей Италию в сентябре 1966 года
по приглашению ЦК Компартии Италии

Советские партизаны (Partigiani Sovietici)







Огромное спасибо Вам, Советские воины, освобождавшие не только свою Родину,
весь Мир, но и мою горячо любимую Италию от немецко - фашистких захватчиков!!!

Светлая память Советским и Итальянским партизанам, отдавшим свою жизнь за Мир и Свободу!




     Рим, 4-6 июня 1944 года…

     Накануне итальянскую столицу покинули немецкие оккупанты, и вот теперь в Вечный город входят англо-американские союзники. Их бурно приветствует местное население. Пришедшие с городских окраин люди рассказывают, что вот-вот в город войдут и части Красной Армии. И однажды, действительно, среди толпы ликующих римлян появляется красное знамя [частей Красной Армии, ведь именно так восприняли это жители Рима]. Его гордо несет группа из нескольких десятков человек [точнее - 180 человек объединенного батальона советских партизан Рима и его провинции], добравшихся в центр города с дальнего конца улицы Номентана, где находится посольство Таиланда.

     Но что это? Не задерживаясь, эта группа направляется прямо в Ватикан, вызвав еще большее удивление у служителей культа. Происходит обмен мнениями у входа в святая святых католической церкви, и группу [командиров отряда] приглашают к самому папе Пию XII.
     В этот день папа Пий XII устраивал торжественный прием в честь союзных держав, воевавших против Гитлера. Так как уполномоченные Советского правительства к тому времени еще не прибыли в Рим, партизаны с " виллы Тай" были приглашены на прием как представители своей страны. Впервые в истории в тот день вместе с ними в цитадель католической церкви вошло красное знамя Ленина, и швейцарские гвардейцы папы при виде его брали на караул, отдавая ему воинскую почесть.

     Да, именно так узнал Рим о том, что в трудные военные годы, прямо под носом сначала итальянских фашистов, а затем гитлеровских оккупантов здесь действовала подпольная группа, в которую входили советские партизаны и патриоты-эмигранты. Среди последних были, в частности, живший в Риме князь Александр Сумбатов, священник католического колледжа "Руссикум" Дорофей Бесчастный и священник Илья Марков (после войны они оба вернулись в Россию), переехавший из Югославии в Италию Илья Толстой, художник Алексей Исупов (в 1926 году он по категорическому предписанию врачей уехал из Советского Союза в Италию и с тех пор жил и лечился в Риме. Его студия находилась прямо напротив фашистской казармы, но у художника всегда скрывались три-четыре партизана, о которых Исупов и его жена горячо заботились), Вера Долгина, Кузьма Зайцев (впоследствии он был арестован, выдержал пытки и избиения в гестапо, но не выдал товарищей), и другие. А координатором совместных действий этой группы с итальянскими антифашистами был Алексей Флейшер, которого, советские партизаны называли боевой кличкой "Червонный".

     Алексей Николаевич Флейшер не принадлежал собственно к итальянской ветви русского зарубежья. Он был выходцем из русского дворянского рода, которому иностранная фамилия досталась от давних предков - датских купцов. Начиная со времен Кутузова все мужчины в этой семье были офицерами или генералами. Сын подполковника царской армии, Алексей Флейшер тоже готовился стать офицером. Когда началась гражданская война, он был воспитанником кадетского корпуса на Кавказе. Врангелевцы отправили кадетов сначала в Крым, а потом вывезли их за границу. Так, не по своей воле, будучи тогда еще слишком юным, чтобы самому решить собственную судьбу, семнадцатилетний Алексей Флейшер оказался среди чужих людей, без родины, без всяких средств к существованию и за долгие годы до дна испил горькую чашу эмигрантской жизни. В Болгарии он формовал кирпичи и был шахтером, в Люксембурге - рабочим на кожевенной фабрике, во Франции - экскаваторщиком и машинистом подвесной дороги, в Ницце работал шофером то у итальянского дипломата, то у богатой старухи американки, то у иракского принца. Потом он поселился в столице Югославии Белграде и служил там шофером в греческом посольстве.
     В 1941 году после нападения и оккупации Югославии он был гражданским военнопленным т.к. был задержан оккупационными войсками как русский. Алексей пытался уйти к албанским и югославским партизанам, но это стало известно, и он был отправлен в начале 1942 г. в Италию. В статусе интернированного, он был поселен в одной итальянской деревушке, но летом 1942 ему удалось добиться разрешения переехать в Рим на положение поднадзорного. Там в октябре 1942 г. Флейшер, с помощью Сумбатовых, устроился на работу метрдотелем в посольстве азиатского королевства Сиам (Таиланд), которое итальянцы называли "виллой Тай". После высадки союзников посольство было эвакуировано на север страны, и А.Н. Флейшер остался сторожем особняка, в котором с этого времени стали проходить патриотические собрания. В их работе принимали участие люди разных политических взглядов и даже разных верований, но объединяло их общее беспокойство за судьбу Родины. Здесь и в близлежащих городках и селениях Флейшер установил связи с итальянскими подпольщиками, среди них был один из руководителей антифашистского Сопротивления в римской провинции Помпилио Молинари (в подпольное руководство партизан Лацио входили также Антонио Чикалини и Альфо Маркини), и совместно с ними вышел на тех советских людей, которые в годы войны попали на территорию Италии в качестве военнопленных.

     Дело в том, что когда лагеря для пленных в самой Германии оказались переполненными, Гитлер по договоренности с Муссолини принял решение о направлении значительной части заключенных в Италию. Из более 80 тысяч военнопленных разных стран 20 тысяч составляли солдаты Красной Армии и депортированные граждане СССР. Большинство их было сосредоточено на Севере страны, но некоторые группы перебросили на Юг.

     Первые советские военнопленные прибыли в Северную Италию из Германии в январе - апреле 1942 года. Это в большинстве случаев были люди, попавшие в плен в первые недели нападения гитлеровцев на Советский Союз. Их доставили в Италию для использования на фортификационных работах вдоль побережья Лигурийского и Тирренского морей, а также для строительства объектов противовоздушной обороны в таких важных индустриальных центрах, как Милан, Турин, Генуя.

     В середине октября 1943 года члены римского кружка впервые узнали о находящихся среди немецких оккупационных частей в районе Рима пленных Красной Армии. С этого времени началась активная деятельность группы и ее перерастание в тайную русскую организацию Сопротивления, целью которой стала помощь бойцам Красной Армии, бежавшим из плена, их укрывание, переброска в партизанские отряды, снабжение провиантом, одеждой и оружием.
     Еще в июле 1943 около 120 советских военнопленных были доставлены в предместья Рима для использования на строительных работах. После начала германской оккупации они были переданы на предприятия в города Монтеротондо, в 25 км к северу от Рима (около 70 человек), где пленные работали по демонтажу авиазавода, и Донна-Олимпия (около 50 человек). В начале октября подпольное командование партизан области Лацио решило устроить им побег. Для этого были привлечены силы подпольного кружка А.Н. Флейшера, который к тому времени установил связи с итальянским Сопротивлением. 24 октября 1943 года Флейшер вместе с двумя итальянцами отправился в Монтеротондо, где ночью того же дня первые 14 человек бежали из лагеря. Среди них был лейтенант Красной Армии Алексей Коляскин. Затем последовали другие подобные акции.


     / Не стоит удивляться, что так часто здесь используется слово "Советский". Ведь в Италии действительно сражались представители самых разных национальностей страны, которая и называлась Советским Союзом. Помимо русских, это были украинцы, белорусы, татары, башкиры, грузины, армяне, азербайджанцы, узбеки, туркмены, представители других народов Кавказа и Средней Азии. Война сплотила этих людей, хотя в прошлом у них или их родителей могли быть какие-то обиды на Советскую власть. И теперь, сражаясь за освобождение Италии, они защищали в то же время и свою страну, продолжавшую битву против гитлеровского вермахта. /


советские партизаны Римской провинции,
слева направо, сверху вниз:
В.Цборов, Ф.Корековцев, А.Тарасенко, Н.Зрожяков, П.Линяков
В.Ефремов, В.Стороченко, А.Коляскин, И.Логинов, В. Куличев
А. Скороходов, С.Саржин (Заргин), М. Касьян (Коссиян)

Советские партизаны Римской провинции (partigiani sovietici di Roma)

     Анатолий Тарасенко, Василий и Александр Скороходовы, Михаил Касьян (Коссиян), Петр Ильиных, Федор (Федосей) Корековцев, Сергей Саржин (Заргин), Иван Логинов, Василий Ефремов, Иван Румянцев, Павел Лезов, Виктор Золотухин, Алексей Никитин, Николай Дрожак, Василий Ильюшин, Василий Межерицкий, Петр Самец, Николай Зрожяков, Василий Цбоков, Петр Линяков, Василий Стороченко, Василий Куличев и многие другие (в общей сложности более 180 человек) приняли самое активное участие в боевых действиях против гитлеровцев на римской земле.


     Часть бежавших была направлена в партизанские отряды, действовавшие в районе местечек Джендзано и Палестрины, где был сформирован русский отряд Коляскина.


     Другая часть беглецов пополнила ряды партизан Монтеротондо, где были созданы два отряда под командованием А.Тарасенко.
     Анатолий Михайлович Тарасенко - крепкий, кряжистый, голубоглазый человек. До призыва в Красную Армию он работал в торговле в родном Тангуйском районе, Иркутской области. Все было просто, привычно, буднично. Но в 1941 году началась удивительная история этого человека, никогда, конечно, не помышлявшего командовать партизанским отрядом в далекой Италии. В первое лето войны погиб под Ленинградом его брат Владимир. В том же месяце пришло в Тангуй письмо от Анатолия: "Иду мстить за брата!". …Боевое крещение он принял в боях под Тихвином. Здесь Анатолий был ранен. В госпиталь не пошел и, когда враг рванулся в атаку, снова встал в строй. Но когда в стволы легли последние снаряды, был отдан приказ подорвать технику и выбираться к "Большой России". Последнее, что запомнилось Тарасенко, - шквал огня и удар в голову. Так в июньскую ночь 1942 года ефрейтор артиллерист Анатолий Тарасенко попал в плен. Лагерь находился в Эстонии. Пленные готовили для фашистской армии разборные полевые дома. Они знали: где то близко действует партизанский отряд. Но прежде, чем что то предпринять, нужно было установить связь. Сделать это поручили Анатолию. В один из ненастных вечеров Тарасенко с товарищем скрылись из лагеря. Но уже утром, избитых и окровавленных, жандармы приволокли их обратно. За побег полагалась смерть. Комендант лагеря приказал повесить беглецов и тут же задал какой то вопрос переводчику. "Русские искали пищу", - ответил тот. Комендант скосил лицо в улыбке. Ну, конечно, в карманах у них нашли картофельную шелуху. Этим скотам хочется есть? Пусть умрут на работе. Для армии фюрера нужно много домов.
     - Работать! - крикнул комендант. - Марш марш…
     А в сентябре 1943 года Тарасенко и его товарищей отправили в Италию в эшелоне военнопленных. Вскоре он бежал к партизанам.

     Из третьей группы был образован отряд в районе городов Оттавия и Монте-Марио.
     Наконец, в самом Риме при "вилле Тай" было создано отдельное подпольное подразделение "Молодежный отряд", командовать которым Флейшер поручил сибиряку Петру Конопелько.
     Партизаны размещались на городских квартирах итальянских антифашистов и русских эмигрантов, в церковном здании на острове Тиберина и на самой "вилле Тай". Они наносили удары по немцам как в самом Риме, так и в его окрестностях. Флейшер иногда использовал свое превосходное знание немецкого языка, переодевался немецким офицером и совершал смелые разведывательные операции.
     Десятки отважных, самоотверженных итальянцев, полных ненависти к фашизму, любви и уважения к советской стране, пренебрегая смертельной опасностью для себя и своих семей, скрывали советских партизан и беглецов из плена, делились с ними всем, что имели, самоотверженно помогали Флейшеру.
     Это были люди самых разных профессий и состояний: и адвокат Оливьери, и инженер Сантини, и врач Лорис Гаспери, и торговец Джованни Гаффи, и бывший капитан итальянской армии Адреано Танни, профессор медицины Оскаро ди Фонци, Мария Баканти, Феличе Киланти, Анжело Галафатти и его жена Ида Ломбарди и многие другие. Коммунист с большим подпольным стажем, столяр-краснодеревщик Луиджи де Цорци (Дзорзи), работавший в то время швейцаром большого жилого дома, вместе со своей женой Чезариной прятал на чердаке этого здания группы вооруженных партизан, и, хотя муж и жена сами жили впроголодь, они отдавали часть своих продуктов постояльцам. Луиджи не раз выполнял ответственные поручения Флейшера и был его активным помощником.

Награждение итальянцев советскими орденами:
Луиджи Цорци (Дзорзи), Альдо Фарабулини, Эрсилия Пицци, Идриана Монтанья

Итальянцы награжденные советской медалью (Gli italiani cavalieri della medaglia sovietica)
     По договоренности с одним приходским священником Оскаро ди Фонцо превратил церквушку Сан Джузеппе, что на Арко ди Травертино, рядом с Порта Фурба, в своеобразный подпольный лазарет, где прятал и лечил бойцов Армии освобождения.

     В тайное убежище, где порой укрывалось по нескольку десятков партизан, превратился подвал бара на улице Кайроли близ площади Виттория. Этот бар содержали Альдо Фарабуллини и его жена Идрана Монтанья, их бар был одной из главных конспиративных квартир Флейшера.

     Такими же верными друзьями советских людей были в городках Палестрина и Монтеротондо семьи Ботичелли, Пицци и де Баттисти, Альдо Финци, Ренато Боро, Лоренцо д'Агостино, Альфреда Джиорджи, Северино Спакатросси, Пино Леви Кавальоне, в Альбано - Альфредо Джорджи и его жена Лаурина, в Дженцано - семья Герардо Наполеони и множество других антифашистов.

     Семья Сабатино Леони из пригорода Оттавия приютила одиннадцать человек. Жену Сабатино (Маддалену Руфо) советские военнопленные называли "мать Анджелина". Ветераны-коммунисты Оттавии долго вспоминали, в каком курьезном и одновременно опасном положении оказалась эта женщина, когда несколько офицеров из немецкой этапной комендатуры реквизировали второй этаж ее жилища. Несколько недель, то есть в течение всего времени, пока немецкая часть была расположена в районе Оттавии, в одном и том же здании жили итальянские партизаны, советские военнопленные и офицеры нацистской армии.

     В Веллетри, Дженцано, Альбано, Палестрине и Пальяно многие местные семьи укрывали в своих жилищах советских людей. В районе "Мути" среди крестьян не было ни одного, кто бы не знал о существовании боевой советской группы, а также о ее операциях. Через партизан Дженцано крестьяне щедро снабжали эту группу продовольствием. Когда же наступили рождественские дни (это было невеселое рождество 1943 года), советские люди получили приглашение от многих семей, проживавших в Дженцано.

Альчидо Черви

Альчидо Черви (Alcido Cervi)
     Достойны благодарной памяти известные и не известные нам итальянские семьи, дававшие советским воинам убежище и помогавшие им перебраться в партизанские отряды. Многие из этих смелых, не согласных с режимом Муссолини, а в последствии и немецкой оккупацией людей поплатились за это своей жизнью.
     Восемь итальянских граждан "за смелость и мужество, проявленные при спасении советских военнослужащих и оказании им помощи во время второй мировой войны", были награждены Советским Союзом орденом Отечественной войны: Альчидо Черви и Эоло Перджетти (Реджо-Эмилия); Лодовико Вердзани (Модена); Куирино Дини (Сассуоло); Идрана Монтанья, Альдо Фарабуллини, Луиджи де Дзорзи (Рим); Эрсилия Пицци (Монтеротондо).


     Также известны имена: Аранчо Санти (Тоскана); адвокат Фернандо Чафи и Джузеппе Саломони (Марке).

     На какую самоотверженность были способны эти люди, можно судить по случаю, происшедшему с командиром партизанской группы Анатолием Тарасенко.
     Придя вечером в Монтеротондо, чтобы получить очередное боевое задание от руководителя местной секции компартии Франческо де Цуккори, он заночевал потом в доме помещичьего батрака Доменико де Баттисти. И жена Доменико Амелия и два его маленьких сына уже хорошо знали и любили этого партизана. Утром, когда Тарасенко собрался вернуться в лес, к своей группе, оказалось, что вокруг дома расположилась на постой большая немецкая часть. У дверей уже стоял часовой, и гитлеровцы могли каждую минуту войти в комнаты. Амелия тотчас же сообразила, что надо делать. Она потащила Анатолия в комнату, достала новый костюм и шляпу мужа и заставила партизана переодеться, а потом дала ему на руки своего трехлетнего сына Фаусто, что-то наказав ребенку. Тарасенко вышел во двор, полный гитлеровских солдат. Часовой, стоявший у дома, окликнул было его. Но маленький Фаусто сделал вид, что испугался, заплакал и, обняв партизана за шею, стал повторять: "Папа! Папа!" И немец, подумав, что это идет отец семьи, махнул Тарасенко рукой: "Проходи!" Партизан с ребенком прошел среди солдат, отнес маленького Фаусто к его деду, жившему неподалеку, и благополучно добрался до леса. После окончания войны А. М. Тарасенко переписывается со своим спасителем, который стал взрослым человеком и работал в одном из книгоиздательств в Риме.

     Все четыре группы успешно действовали в римской провинции на подрыве вражеских коммуникаций, совершали нападения на немецких солдат, наносили удары по немецким транспортам. Отряды постоянно пополнялись новыми солдатами, бежавшими из других мест. В это же время была сформирована группа Кирилла Турабекова, которая действовала в районе Браччиано и также пользовалась поддержкой подпольной группы русских эмигрантов.

     В апреле 1944 года практически вся группы советских партизан дислоцирующаяся в зоне Палестрины была переброшена в Монтеротондо и лишь небольшая их часть во главе с храбрым лейтенантом Михаилом Дмитриевичем Касьяном,родом из Киевской области, осталась воевать в рядах палестинских партизан вплоть до освобождения Рима.

     В Монтеротондо советские воины нашли помощь и уход в доме сестер Марии и Эрсилии Пицци. Мария была смелой 19-летней девушкой из многодетной семьи батрака. Ее дом - советские люди называли его "Домом Марии" - был местом встреч советских партизан, которым сестры готовили пищу, стирали и чинили одежду и белье. Когда возникала необходимость выхаживать раненых и снабжать их продуктами питания, сестры делали и это.
     В конце апреля по доносу местного шпиона немецкая полиция арестовала Марию и подвергла ее пыткам. Гитлеровцы хотели узнать, где скрываются русские и кто из жителей Монтеротондо оказывает им поддержку. Мария не сказала ничего. Летом 1944 года, через два месяца после освобождения, она умерла. Здоровье ее было подорвано лишениями и туберкулезом.

     В небольшом городке Палестина, находящемся в 38 км от Рима, на местном кладбище есть памятник итальянским и советским партизанам. А на скромной табличке есть надпись: Николай Демьященко 37 лет, Василий Скороходов 41 год, Анатолий Курепин 24 года.

Партизаны погибшие в Палестрине (Partegiani sovietici caduti a Palestrina)      С 28 по 29 января 1944 года наши воины прибыли порознь из Дженцано в Палестрину. Партизан Марио Пинчи и члены его семьи укрыли их в подвале дома. Но уже в следующую ночь итальянские партизанские командиры - коммунисты Энрико Джаннетти, Франческо Збарделла, братья Лючо и Иньацио Лена перевели их в деревенский дом, снабдив автоматами и ручными гранатами. Оперативным районом действий партизан была дорога, связывающая городки Галикано и Поли.
Партизаны погибшие в Палестрине (Partegiani sovietici caduti a Palestrina)      "Большой Васко" - так виноградари Палестрины называли за атлетическое сложение Василия Скороходова, отличившегося в боевых операциях в Дженцано.

     Теплым весенним утром 9 марта 1944 года Василий вместе с Николаем Демьященко и Анатолием Курепиным шел вдоль проселочной дороги в сторону Галикано, к месту, где находилось убежище партизан. Петр Ильиных и Александр Скороходов их прикрывали и следовали сзади с дистанцией в 60 м. Около селения Фонтанаоне фашистский патруль приказал остановиться для проверки документов. Василий в ответ на требование нацистов выстрелом из пистолета убил командира патруля. В завязавшейся перестрелке было убито еще два фашиста, но смертельные ранения получили Василий Скороходов и Николай Демьященко. А через некоторое время погиб и балтийский матрос Анатолий Курепин. Чтобы не попасть к врагу, Петр и Александр вынуждены были отступить. Вскоре они услышали стрельбу в тылу фашистов: это были партизаны, спешившие на помощь. Используя завоеванное в результате внезапной атаки преимущество, советские люди унесли тела погибших товарищей в отдаленное место, прежде чем на помощь к немцам подошли новые подкрепления. Так три героя навеки остались под Палестриной.

     По словам партизанского командира А.Сербандини, советские воины в Италии "олицетворяли собой идеалы братства народов, защитников Москвы, Ленинграда и Сталинграда - тех, кто своим героическим сопротивлением и победами создал решающие предпосылки и для успеха нашего движения Сопротивления и освобождения".

     По шпионским доносам, где указывалось на деятельность Марио Пинчи и его семьи, помогавших советским партизанам, в конце марта 1944 года, глубокой ночью, этот патриот был арестован. Его схватили вместе с двумя братьями и двумя сестрами. Всех их привели в сыроварню, где находились еще шестеро жителей Палестрины, заподозренных нацистской полицией в контактах с партизанами. Немцы зверски убили всех арестованных и трупы их выставили напоказ на 24 часа для устрашения населения.

     Шпионы донесли нацистской полиции и об адвокате Альдо Финци, который перебрался из Рима на свою виллу в Палестрине и примкнул к движению Сопротивления. Финци поддерживал контакт с советской партизанской группой, а также с Лючо Лена и Пино Леви Кавальоне, входившими в зональное командование партизан района Пренесте.
     В первых числах февраля 1944 года немецкое командование разместило на вилле адвоката Финци, который в совершенстве владел немецким языком, свой штаб. Беседуя с немецкими офицерами, юрист узнавал полезные для партизанского командования сведения и информировал его относительно немецких планов прочесывания местности и деятельности шпионов. Так, опираясь на сведения, полученные от Финци, Данте Берсини и два советских партизана казнили 23 февраля 1944 года в Палестрине секретаря местной фашистской организации. Помимо такого рода информации, Финци снабжал советских партизан продуктами питания, одеялами, одеждой.
     Получив доносы от нескольких шпионов, немцы арестовали Финци и отправили его в Рим, в страшный застенок на улице Тассо. 24 марта 1944 он был зверски убит вместе с другими партизанами и мирными жителями Рима в Ардеатинских пещерах.

     Ужасные зверства совершали над партизанами и помогавшими им людьми немцы. Так, например, в окрестностях римской провинции был схвачен итальянский партизан Эдмондо Рива. Спустя четыре дня после ареста, крестьяне из Пассо Корезе нашли у дороги его тело. Прежде чем убить немцы вырвали ему глаза и отрубили кисти рук.


     С наступлением весны и лета 1944 года партизанская борьба в римской провинции получила новый размах, и советские группы действовали в самом тесном контакте с отрядами местных итальянских антифашистов. А когда германские войска стали отступать на север, Флейшер по приказу штаба Сопротивления снова объединил группы Коляскина и Тарасенко к северу от Рима, около Монтеротондо. Там вместе с отрядами итальянцев советские партизаны 6 июня 1944 года дали последний бой гитлеровским войскам, отступавшим из Монтеротондо. Партизанские пулеметы неожиданно ударили в упор по большой автоколонне врага. Из трех немецких танков, подоспевших на выручку к своим, два были уничтожены гранатами. Бой закончился полной победой. Больше сотни гитлеровцев было убито, 250 взято в плен, колонна врага разгромлена, и Монтеротондо освобожден оружием партизан. Над ратушей городка взвилось национальное знамя Италии. Партизаны торжественно праздновали свой триумф, как вдруг на улицах Монтеротондо стали рваться снаряды. Это подошли с юга англо-американские войска, решившие штурмовать местечко, уже освобожденное партизанами. Пришлось срочно посылать к ним гонца. И когда танки союзников вошли в Монтеротондо, американцы, к неудовольствию некоторых своих офицеров, увидели, что стены домов исписаны здравицами не в честь войск США, а во славу Советского Союза и Красной Армии. Если эти надписи пробовали стирать, они появлялись снова и написанные еще более крупными буквами. Слишком много друзей приобрели советские люди в этом городке за время своей многомесячной борьбы в его окрестностях.
     Партизаны после этого боя вернулись в Рим и вместе со своими товарищами по подполью - русскими и итальянцами - радостно отпраздновали победу на вилле Тай. Не был забыт и бар Фарабуллини. Все стены его зала были исписаны. Спасенные Альдо и Идраной советские люди от всего сердца благодарили этих мужественных итальянских патриотов. Несколько лет потом Альдо и Идрана бережно сохраняли эти надписи, сам бар был назван "Партизанским", и в его рекламных карточках рассказывалось о том, как скрывались здесь бежавшие из плена русские партизаны. Но к сожалению потом они продали свой бар и переехали в Фьюмичино.

     Эпопея "виллы Тай" закончилась, когда в Рим прибыли представители Советского правительства. Тогда А. Н. Флейшер выстроил во дворе и передал уполномоченному по репатриации 180 спасенных им бывших советских военнопленных, в числе которых были 11 офицеров. Все они отправились на Родину. Большинство участвовало потом в боях на фронте на заключительном этапе войны, и некоторые пали смертью храбрых.
     После Победы Алексей Николаевич Флейшер наконец после долгих лет эмиграции вернулся в СССР. Он поселился в Ташкенте, работал там картографом и вышел на пенсию.

вход в Ардеатинские пещеры

вход в Ардеатинские пещеры (l'entrata al fosse Ardeatine)      Памятным местом Римских окраин на Аппиевой дороге является Ардеатинский мавзолей, находящийся в населенном пункте Сторта, в семи километрах от "вечного города". В сторону от дороги расположена большая скульптурная группа из белого мрамора. Это старик, мужчина средних лет и подросток, крепко скрученные веревками. Они пригнулись к земле, не в силах держаться на ногах - это символ трех поколений итальянцев, сражавшихся за свободу, дальше - братская могила.

Делегация Советского комитета ветеранов войны -
бывших советских участников итальянского Сопротивления
у мемориала "Ардеатинские пещеры"
Делегация советских партизан      Покой героев огражден каменным парапетом. Стройные кипарисы на изгибе дороги стоят как бы в почетном карауле. Огромная железобетонная плита размером в несколько сот квадратных метров и толщиной около пяти метров. Под этой бетонной массой - склеп. Гранитные стены, озаренные лампами дневного света, охраняют 335 саркофагов гробниц, высеченных из застывшей лавы Везувия. В этих саркофагах останки тех, кто пал от рук гитлеровских палачей. На каждом кубе камня высечено имя погибшего. Возле усыпальниц героев на полированных гранитных глыбах всегда стоят цветочные горшочки: в склепе цветут яркие южные цветы…
     После наступательных операций Красной Армии весной сорок третьего года активизировались и действия итальянских партизан. Командующий фашистскими войсками в Италии фельдмаршал Кессельринг принимал самые решительные меры для подавления Сопротивления.
     23 марта 1944 года во второй половине дня в Риме произошло событие, которое вызвало ужасающие репрессии немцев против населения оккупированной Италии.

Улица Розелла после облавы

Улица Розелла после облавы (via Rosella)      Ежедневно, примерно в три часа, отряд одного из германских полицейских полков проходил по улице Разелла. В этот день партизаны, действовавшие в Риме, напали на него и разгромили. Тридцать три эсэсовца были убиты, многие ранены. Среди сражавшихся партизан был и советский моряк Алессио (Алексей) Кулишкин (и многие другие советские партизаны), бежавший из плена к итальянским партизанам отряда "Бандьера Росса".
     Вскоре на место взрыва прибыл оберштурмбанфюрер СД Капплер, который приступил к следствию. Тем временем о действиях партизан было доложено в ставку Гитлера. Кессельринг получил приказ немедленно взорвать все примыкающие к улице Разелла кварталы и в течение суток расстрелять по двадцать итальянцев за каждого убитого немца. Однако такая жестокость показалась страшной даже самому Кессельрингу, и он приказал: кварталы не взрывать, а расстрел произвести из расчета - десять за одного убитого.
     - Пощады не давать никому! - напутствовал фельдмаршал. - Действуйте так, чтобы итальянцы никогда не посмели без подобострастной улыбки взглянуть на немца!..
     Капплер, ревниво выполняя указания командующего немецким гарнизоном, быстро составил список на 280 человек, "достойных смерти". В этом грязном деле ему помогал начальник римской полиции Пьетро Карузо. В список были включены не только лица, отбывавшие длительный срок заключения, но и многие из тех, кто был арестован за партизанские действия. В список был включен и Алессио Кулишкин.
     Капплер обошел тюрьму на Виа Тассо, но не мог набрать достаточное число людей для расстрела. Поэтому он приказал дополнительно арестовать мирных жителей Рима. В конце концов было набрано 335 человек. Их бросили в тюрьму Реджина Чели.
     Когда советские и итальянские партизаны узнали о таком количестве плененных людей был выработан смелый план нападения на Реджину Чели и эсэсовскую тюрьму на улице Тассо, в которой сидело также много патриотов Италии. Среди них были дивизионный генерал, инвалид войны Симоне Симони, генерал авиации, директор оружейного завода "Польверифичио Стаккини" в Риме Сабато Мартелли Кастальди, который срывал обеспечение гитлеровских войск военным снаряжением и организовывал доставку оружия партизанам Лацио и Абруцц. Но как только коммунисты Рима и партизаны начали приводить план нападения на тюрьмы в действие, он тут же был отвергнут англо американскими офицерами, осуществлявшими связь с военной джунтой Комитета Национального Освобождения.
     В результате этого вмешательства "союзников" немцам удалось осуществить свое злодеяние. Из этих двух тюрем триста тридцать пять человек были увезены сюда, к Ардеатинским пещерям. Здесь, на дне глубоких пещер, где некогда по преданию обитали первые христиане, их группами по пять человек ставили на колени, связывали руки за спиной и заставляли кричать "хайль Гитлер!". Но залитые кровью патриоты кричали в лицо палачам:
     - Да здравствует свободная Италия!
     - Смерть фашистам!
     Эсэсовцы стреляли им в затылок. Автоматные очереди продолжались весь день. Алессио Кулишкин не хотел, чтобы его расстреляли в затылок и повернулся лицом к врагам. Но столько страшной ненависти было в его глазах, что эсэсовец не решился выстрелить ему в грудь. Он зашел сзади и убил Кулишкина выстрелом в затылок…
     Чтобы скрыть следы кровавого преступления, эсэсовцы в тот же день подорвали Ардеатинские пещеры толовыми шашками. Трупы патриотов были завалены грудами камней и земли.
     Прошло несколько недель. Рано утром 1 мая родственники расстрелянных тайно водрузили над Ардеатинскими пещерами красное знамя и принесли сюда живые цветы.
     После освобождения Рима от гитлеровцев - 4 июня - все пещеры были очищены, а трупы опознавались и затем с почестями укладывались в саркофаги. Жители Рима воздавали почести трагически погибшим соотечественникам. Не обошли почестями и русского партизана. Для него тоже был высечен саркофаг из лавы Везувия, номер его 329 и написано на нем "Кулишкин Алексей" (точная фамилия Кубышкин).
     Под гимнастеркой Алессио Кулишкина нашли небольшой кусок красного шелка от партизанского знамени. А у его товарища под подкладкой полуистлевшего пиджака был найден партийный билет Итальянской коммунистической партии - это был Анжело Галафати.
     К счатью, Алексею Кубышкину и Николаю Остапенко удалось избежать расстрела и в этом им помог итальянский тюремщик Анжело Сперри. С его помощью они попали в строительный отряд откуда им удалось бежать. Так Алексей Кубышкин (Кулишкин) остался жить, а другой советский солдат погиб там, в Ардеатинских пещерах. Итальянские друзья Алексея не знали этого и приняли другого русского партизана за него, так саркофаг под №329 и получил его имя.



     А вот с районом Монте Кассино связано еще две военные истории одна печальнее другой.
     Не так давно на военном кладбище на склоне Монте Кассино, что между Римом и Неаполем, сотрудницей Римского университета "Ла Сапиенца" Вандой Гасперович были обнаружены еще 4 могилы советских воинов, один из них (имя которого установлено) - Пантелей Лукьяненко. Удалось узнать, что он был с делегацией генерала Александра Филлиповича Васильева - члена Комиссии Союзных войск и прибыл в Монте Кассино всего на 4 дня. Пантелей Лукьяненко погиб от взрыва мины, заложенной фашистами у подножия горы.

     С Монте Кассино связана еще и битва. Она была такой жестокой и кровопролитной, что все поле было красное от крови. Существует легенда, будто за ночь от пролитой крови расцвели алые маки. Потом появилась и песня "Красные маки на Монте Кассино", которая посвящена этой битве... Здесь погибло 264 белоруса.



     В Центральных и Южных районах Италии (это области - Кампанья, Абруццы, Марке, Умбрия, Лацио) немцы столкнулись с народным движением Сопротивления сразу же после 8 сентября 1943 года.


     В области Марке сражалось свыше 100 человек. Здесь, помимо большого числа мужчин, в рядах движения Сопротивления сражалось также семь советских женщин, бежавших из лагерей, находившихся в Сфорцакосте и Аппиньяно Мачерате. Я пока узнала только о двух из них - это Мария Мирославова, 20 лет, родом из города Запорожья и Тамара Фирсова.


партизаны провинции Анкона

партизаны провинции Анкона (partigiani di provincia Ancona)
     Силы движения Сопротивления в Марке дислоцировались вплотную и чуть ли не вперемежку с тылами нацистской армии, оборонявшейся на южном фронте. Движение началось тут в сентябре 1943 года с первых стычек с немецкими войсками в Монте Сан Марко (провинции Асколи Пичено) и завершилось 8 октября 1944 года освобождением последних предгорий Монтефельтре, к северу от провинции Пезаро. В этой области, как пишет Энцо Сантарелли, которая протянулась между горами и Адриатическим морем, участники Сопротивления стали вести боевые действия, не успев еще организоваться. Они налаживали свою организацию в ходе сражений.
     С наибольшей интенсивностью партизанские действия протекали в Марке начиная с марта 1944 года. Они явились ответом патриотов на операции немцев по прочесыванию местности, которые, начавшись в южных районах Марке, распространились в скором времени на всю ее территорию.
     Во всех сражениях, вплоть до полного освобождения области Марке, принимали участие и советские партизаны, входившие в состав различных партизанских бригад. Особенно ярко проявилась их доблесть в ходе тяжелых боев в марте 1944 года, во время которых четверо из советских партизан пали на поле сражения.
     Первыми погибли Кличевшек, командир группы советских партизан в районе Сан Катальдо, которая входила во 2-ю бригаду "Фабриано" дивизии "Ферруччо", и москвич Василий Нестеров, также из группы Сан Катальдо. Добровольно взявшись за выполнение задания в Канчелли, близ Фабриано, оба пали 17 марта в схватке против превосходящих сил противника.
     25 марта немцы расстреляли Иосифа Дмитровича (или Осипа Дмитрова), боевого офицера Красной Армии, образцового партизана. 24 марта нацисты схватили его и еще семерых партизан-итальянцев в ходе сражения при Вальдиола, избили до полусмерти, а потом, набив ему рот мукой и соломой, расстреляли. Они бросили тело офицера на каменистую отмель горного потока Эзинанте, близ Сан Северино Марке, вместе с итальянскими партизанами, которых добили камнями. Дмитров числился в составе 5-й бригады "Альто Музоне" партизанской дивизии "Конеро".

     Советский партизан, известный в Марке как Николай Алексеев, был одним из организаторов партизанской группы, которая вскоре после 8 сентября 1943 года возникла в Сан-Марото, близ Камерино. Николая связывала крепкая дружба со священником Марио Винченцетти, также являвшимся одним из основателей группы партизан Сан-Марото. Винченцетти воссоздает образ этого "спокойного, прекрасно воспитанного человека, превосходного советского воина", который "вместе со славянином по имени Зоран Кампониет в трудные моменты оказывал мне помощь и обеспечивал всем, что мне было нужно". Когда фашисты арестовали Марио Винченцетти и подвергли его варварским пыткам, Николай не оставил его. "Невзирая на риск, которому он себя подвергал, - вспоминает этот приходский священник из Сан-Марото, - он присылал мне в тюрьму все, в чем я нуждался".



     Всего на территории Италии в годы войны сражалось более 5000 советских граждан, из которых каждый десятый отдал свою жизнь за свободу, независимость и будущее итальянского народа.
     И как написал в своей книге Мауро Галлени "Хроника событий содержит множество доказательств того, что советские партизаны вскоре стали кровью от крови нашей".
     Если же в первые годы войны борьба велась против итальянских фашистов-чернорубашечников, то со второй половины 1943 года основным противником партизан стали гитлеровские войска.

     Это произошло вследствие кардинальных изменений в политическом руководстве Италии. Эхо Сталинградской битвы и разгром 8-й итальянской экспедиционной армии АРМИР на Дону оказали настолько мощное влияние на политику страны, что от фашистского диктатора Муссолини отвернулись даже его ближайшие соратники. И 25 июля 1943 года "дуче" был лишен власти и арестован, а 8 сентября того же года новое правительство Италии объявило о своем нейтралитете в войне. Тогда же на ее территорию, вплоть до Рима и Неаполя, вторглись войска немецкого вермахта. Сам Муссолини был освобожден гитлеровскими молодчиками во главе с Отто Скорцени. "Дуче" вывезли на Север Италии, и Гитлер назначил его главой марионеточной "Итальянской социальной республики" или, как чаще называли ее, "Республики Сало'" (по названию селения на озере Гарда, где находилась ставка Муссолини).
     А тем временем на второй день после падения "дуче" в газете "Унита" был опубликован лозунг, который стал руководством для трудящихся масс Италии. "Мир и свобода!" - так формулировала тогда компартия главное требование народа. Она звала на борьбу за прекращение военных действий и окончательный выход Италии из войны, за роспуск фашистских организаций, восстановление демократических свобод, за немедленное освобождение политических заключенных и образование демократического правительства.
     И именно в этот момент, когда нужно было мобилизовать все силы для борьбы с фашизмом, союзное англо американское командование пошло на прямое предательство по отношению к итальянским партизанам. Оно издало за подписью фельдмаршала Александера ряд инструкций (которые были озвучены по радио во всеуслышанье), призывавших партизан сложить оружие, разойтись по домам отдохнуть, чтобы весной возобновить прерванные военные действия. При этом и сами "союзнические" войска остались на зимовку на юге Италии, что и дало возможность немцам мобилизовать свои силы. (А в будущем англо-американцы практически совсем не помогали партизанским отрядам, которые действовали под руководством коммунистов или организованные коммунистами, а таковых было большинство и назывались они Гарибальдийскими бригадами). Выполнить эти инструкции означало погубить партизанское движение в Италии. Гитлеровские войска немедленно воспользовались бы этим. Коммунистическая партия решительно отвергла англо американские "указания". Она призвала народ преодолеть холод и голод, с тем чтобы сохранить свои силы и перейти в новое наступление против фашистских оккупантов. И вот партизанское движение с каждым днем все более крепло и превращалось в грозную антифашистскую силу.
     В Сопротивлении помимо партизанских формирований действовали еще группы ГАП, гаписты (gruppi d'azione patriottica - группы патриотического действия) и САП, саписты (squadre d'azione patriottica - отряды патриотического действия, образованные по типу ГАП). Такие группы и отряды были созданы для борьбы с немецкими оккупантами и защиты населения от фашистских репрессий, они действовали непосредственно в городах и селах, не покидая их.

     Все это предопределило стратегию и тактику движения Сопротивления в Италии, ставшего, пожалуй, наиболее массовым и сильным в Западной Европе. Тем более большего уважения заслуживает тот вклад, который внесли в борьбу итальянского народа против гитлеровцев и итальянских фашистов ее советские участники.
     "Итальянское Сопротивление, несомненно, гордилось тем, что имело в своих рядах этих воинов, отдававших все, не требуя взамен ничего. Это была одна из особых черт советских партизан в Италии: бороться героически, самоотверженно, быть всегда на переднем крае борьбы, там, где она была наиболее жестокой и опасной, не давать врагу передышки. Они поступали так потому, что сознавали, что борьба против гитлеровцев и итальянских фашистов требовала большой моральной силы, высокого боевого духа и самопожертвования". Так писал в заключительных строках своей книги Мауро Галлени.
     Советские люди сражались практически во всех итальянских областях, занятых немцами. Сражались до полного освобождения всей итальянской территории от немцев и "чернорубашечников", т.е. до 10 мая 1945 года.
     Неаполь, Флоренция, Болонья, Генуя, Турин, Новара, Милан, Удине, Триест - вот названия крупных городов Италии, которые были освобождены именно партизанами.


     Наибольшее число советских партизан - свыше 1600 - действовало в Тоскане, лежащей в Центральной Италии, к югу от Апеннинского хребта. Примерно тысяча из них оказалась на территории тосканской провинции Гроссето, но они не бежали из лагерей. Их насильно завербовали в немецкую армию, и при первой возможности они покинули ее ряды, захватив и оружие. Перейдя на сторону итальянских партизан, они храбро действовали во многих совместных операциях, позже приняв участие в освобождении Флоренции, главного города этой области.

     На Тосканской земле, совершил героический подвиг 19-летний Николай Буянов, один из четырех советских людей, ставших национальными героями Италии, кстати, единственными иностранцами, заслужившими это высокое звание.

Диплом о награждении Полетаева Гарибальдийской медалью

Диплом о награждении Полетаева Гарибальдийской медалью (Diploma di Poletaev di medaglia Garibaldina)

     / Кавалеру Золотой медали "За воинскую доблесть" (или как ее еще называли Золотой медалью Сопротивления) при посещении военных казарм оказываются такие же почести, как и президенту Итальянской республики, а генерал итальянской армии обязан отдавать ему честь. Лишь несколько десятков человек в Италии удостоены этой высокой награды страны и среди них наши, Советские воины - Федор Полетаев, Форе Мосулишвили, Николай Буянов и Даниил Авдеев. /


     Родом Николай Буянов был из украинского города Могилев-Подольского Винницкой области. В годы войны юный Николай стал свидетелем зверств гитлеровцев у себя на родине, когда погибла его семья, а сам он оказался в плену у немцев. Вместе с еще одиннадцатью советскими пленными его направили в лагерь в итальянском селении Сан Джованни Вальдарно, в провинции Ареццо. Здесь его использовали на тяжелых физических работах. Четырежды он пытался бежать, и, наконец, пятый побег оказался удачным. Попав в партизанский отряд "Киатти", входившего в бригаду "Синигалья" он мужественно сражался с врагами.
     У Николая погибла вся семья, и поэтому он имел к немцам большой счет. Партизанским командирам стоило большого труда удерживать его в тылу, если какие-то группы уходили на выполнение боевых заданий без него.
     "Дорога к Николаю" - маленький шахтерский городок Каврилья, обелиск в горах открывается неожиданно - белое пятно на зеленом фоне. Вот тут возле разлапистого дерева 8 августа 1944 года погиб Николай Буянов, спасая шахтерский городок Каврилья от репрессий эсэсовцев, погиб, давая возможность большому партизанскому отряду прорвать вражеское кольцо.
     - Парень сумел бежать и долго искал нас, партизан, - рассказывает Либеро Сантони, один из партизанских командиров, - а когда нашел, по правде сказать, мы не слишком поверили ему. Мало ли кого немцы подсылали к нам. Раз проверили, второй. Смотрим, парень хоть куда. Смелый до отчаяния и веселый он пришелся всем по душе, полюбили мы Николу. Но самый большой подвиг он совершил здесь, среди тосканских холмов.
     Лето 1944 года, гитлеровцы и "чернорубашечники" решили очистить от партизан прифронтовые районы. Под Ареццо были переброшены крупные карательные части, в том числе альпийские стрелки. Фашисты взрывали дома в городах и деревнях, расстреливали мирных жителей. Только в поселке Кастельнуово они сожгли заживо 200 человек. Такая же судьба грозила и шахтерскому городу Каврилья.
     Узнав о планах карателей, партизанское командование приказало бригаде уйти в горы, забрав с собой тех жителей, кто активно помогал бойцам Сопротивления. Отходить было трудно, ведь партизан преследовали профессиональные солдаты, специалисты в горной войне.
     Тогда Николай пришел к командиру (он и сейчас стоит перед моими глазами: высокий, светловолосый, с узким лицом) "Вы отходите, а я вас прикрою. В горах один может задержать сотни". Ему ответили: "Ты должен тоже уйти", "Тогда все погибнут. Я ловкий, сумею потом отойти". Отказался даже заряжающего к пулемету взять. Только попросил побольше патронов оставить и гранат.
     Бригада начала отход. Долго мы еще слышали пулеметные очереди, выстрелы, взрывы. Потом все смолкло. Как позже узнали, его убили возле разбитого пулемета, окружив и забросав гранатами…
     Обелиск Николаю на месте его гибели воздвиг народ Каврилья, чтобы все помнили какую жертву принял советский партизан Николай Буянов. На мраморе высечены такие слова: "Свобода не знает границ. Мы будем бдительны, чтобы твоя смерть не была напрасной".

памятный камень в парке им. Николая Буянова

Парк им. Николая Буянова (parco di Buianov)

     Буянов Николай Григорьевич 1925 года рождения похоронен на кладбище в Сан Джованни Вальдарно. Этот подвиг был назван итальянцами примером "блистательного и подлинного героизма", "стойкой и решительной воли к высшему самопожертвованию". Николай Буянов был посмертно награждён Золотой медалью "За воинскую доблесть", что равносильно званию национального героя Италии.

     В 1978 году администрация города Каврилья открыла парк "Посвященный Итальянскому Движению Сопротивления имени юного советского партизана Николая Буянова и других погибших в войне за национальную свободу".

     Сражался на Тосканской земле в зоне Манчиано среди советских солдат Александр Константинов, уроженец Орла; в партизанской бригаде "Пио Борри" воевал Иван Агафанов.

Монумент итальянским и советским партизанам

Монумент итальянским и советским партизанам (Monumento dei partigiani italiani e sovietici)      В гарибальдийской бригаде "Синигалья" была сформирована рота, состоявшая исключительно из советских людей. Этой роте было дано название "Стелла Росса" ("Красная Звезда"), а командиром ее назначен партизан Джованни (Иван), старший лейтенант советской авиации, самолет которого нацисты сбили над Сталинградом. Это был серьезный, очень храбрый и мужественный человек. Политическим комиссаром был Иван Никитович Егоров, в прошлом учитель музыки. Он прибыл из партизанской бригады "Фантаччи", действовавшей в провинции Пистойя. В этом же отряде были Александр Тимошин, Ефим Пейдев, оба колхозники и неразлучные друзья, Василий Цринк, которому едва исполнилось 14 лет, некий Никита, бывший парашютист, и Сурен Кирикользян, погибший 21 июля 1944 года при Монтемаджо, когда эсэсовцы в результате внезапного налета при поддержке бронемашин, застигли в одном доме двоих раненых партизан бригады "Синигалья": Сурена и итальянца по кличке Ново. Партизаны ожесточенно сопротивлялись немцам до последнего патрона. Командир эсэсовцев, немецкий офицер, прикончил их ударами кинжала. Надругавшись над их телами и выколов им глаза, эсэсовцы подожгли дом.

Монумент итальянским и советскому партизану Джованни (Monumento dei partigiani italiani e sovietico Giovanni)      Джованни, командир группы "Стелла Росса", погиб в бою у Пиан д'Альберо 20 июня 1944 года, успев перед гибелью спасти Джузеппину Кавикки, самую маленькую дочку хозяина дома, где скрывались 18 молодых партизан, ожидавших зачисления в отряд и получения оружия. Которые были взяты в плен и позже повешены. Вместе с Джованни погибли Иван Егоров и Николай Бусанов.

     Партизанским формированием "Дж. Мамели", действовавшим в зоне Монтекукко (провинция Гроссето) командовал Иван Прокофьевич Рева (Валентино).


     В предместьях Пизы в партизанском отряде воевал Иван Боско из Киева, будучи раненным в бою, он продолжал сражаться до тех пор, пока не был сражен насмерть.

Памятная доска советским партизанам Игнату и Мужику

Памятная доска советским партизанам Игнату и Мужику (Lapide dei partigiani sovietici Ignat e Mugik) Памятная доска советским партизанам Игнату и Мужику (Lapide dei partigiani sovietici Ignat e Mugik)

     10 августа 1944 года в Колчи (провинция Пизы) погибло двое советских партизан, известных под партизанскими именами "Игнат" и "Мужик", из партизанского формирования 23-й гарибальдийской бригады Невилио Казароза. На месте гибели им установлена мемориальная доска.

     24 июня 1944 года в ожесточенной схватке с немецкими войсками, в районе поместья Козелла, что в окрестностях Монтальчинелло-Кьюздино (провинция Сьена) погиб киевлянин Иван Константинович Босов. Он пожертвовал собой ради спасения товарищей по борьбе, которым благодаря этому удалось оторваться от преследовавших их нацистов.

надпись на могиле Колесяна

надгробная надпись па могиле Колесяна (Tomba di partigiano sovietico Kolesian)



     25 июня 1944 года в городке Радикондоли (провинция Сьены) в районе Карлино погиб советский воин Геворк Колесян (Жоржио), сражавшийся в отряде Гуидо Боскалиа, посмертно награжденный Бронзовой медалью "За воинскую доблесть".

     В провинции Ливорно 29 июня 1944 года погибли в бою в Кастельнуово - Мизерикордья советские партизаны из бригады "Валь ди Чечина" кировоградец Степан Базенков, 1911 года рождения и черниговец Михаил Тараш, 1920 года рождения.






Мемориальная доска советскому партизнау(lapide di parigiano sovietico) Мемориальная доска советскому партизнау(lapide di parigiano sovietico)

     5 августа 1944 года в городке Фьезоле, в районе Торретта был убит озверевшими нацистами раненный советский партизан (сражавшийся со знаменитыми итальянскими братьями Черви), на месте его гибели, через год, 5.08.1945 г., была установлена мемориальная доска.





Памятная доска замученным итальянским и советским партизанам (Lapide dei partigiani italiani e sovietici) Монумент замученным итальянским и советским партизанам (Monumento dei partigiani italiani e sovietici)


     В Прато установлены мемориальная доска и монумент 29-и жестоко замученным партизанам, среди них были советские партизаны Стайкович, Николаев и двое неизвестных русских воинов.


     В провинции Аретино 8 июня советский партизан Василий Билов, 22 года, был повешен немцами в Сан Доменико а Перго.






     Здесь же в Тосканской области сражался отряд, состоявший из туркмен (как беглецов военнопленных, так и перебежчиков из тюркской дивизии). Им командовал Ороз Курбан-Ниязов. Отряд насчитывал 18 человек.

Памятник погибшим в битве при Валибоне итальянским и советским партизанам (Un monumento di cadutti partigiani italiani e sovietici nella batalia a Valibone)
Памятник погибшим в битве при Валибоне итальянским и советским партизанам (Un monumento di cadutti partigiani italiani e sovietici nella batalia a Valibone)


     В битве при Валибоне в горах Монти делла Кальвана (провинция Флоренции) также погиб советский партизан - 3 января 1944 года произошел первый бой партизан с фашистами в этом регионе. Партизанская группа "Черные волки" под командованием Ланчиотто Баллерини, состоявшая из 19 человек, среди которых было двое югослав, один шотландец и два советских воина Андрей Владимиро (возможно Владимиров) из Москвы и Милко тенор с Украины.
     В бою, который длился три часа, погиб командир группы Баллерини, прикрывавший ее отход, за это посмертно награжденный Золотой Медалью "За воинскую доблесть" и Томазо Вентроне. Влдаимир из Москвы был захвачен в плен и расстрелян на месте. Еще пятеро, в том числе один серб, были взяты в плен позднее.


Надпись на памятнике погибшим в битве при Валибоне итальянским и советским партизанам (Dedica del monumento di cadutti partigiani italiani e sovietici nella batalia a Valibone)
     Здесь, в горах Флоренции, близ Валибоне итальянским и советсим партизанам установлен памятник.
     Надпись на памятнике гласит: "на этом месте в жестокой схватке против превосходящих сил нацистов - фашистов отдали свои жизни за идеалы свободы, мира, независимости народа партизаны Ланчиотто Баллерини (Золотая медаль), Вентроне Томазо, Владимир - советский лейтенант. 3 января 1944 г".

     Еще один советский партизан, Жумадурды Собиров, входивший в состав партизанской бригады "Ланчотто", был убит на подступах к Флоренции.

     3 и 4 августа партизанская бригада "Кайани" под командованием Бруно Бернини вела сражение в районе Тре Пини, на холмах Сеттиньяно. Во время этого сражения было убито двое советских партизан, другие, несмотря на неоднократно предпринимавшиеся ими попытки восстановить контакт с партизанским формированием, основным силам которого удалось прорваться из немецкого окружения, вынуждены были рассеяться. Несколько итальянских и советских патриотов были расстреляны немцами в Валле делле Торторе. Другим же партизанам, потерявшим контакт со своим подразделением, удалось найти убежище в домах крестьян. Среди них находился один советский гражданин, которого называли "Русским". Он был устроен в доме крестьянина неподалеку от Упако Монтилоро (Понтасьеве).

Партизаны Кампи Бизенцио близ Валибоне с флагом Советского Союза (partigiani di Campi Bisenzio)
     После сражения нацисты провели облаву и схватили многих местных крестьян в качестве заложников. Они заперли их в одном из крестьянских домов, чтобы затем предать казни. "Русский" ради спасения заложников явился к немцам, сказав, что предлагает себя вместо арестованных крестьян. Немцы публично подвергли его зверским истязаниям, а потом, привязав к молотилке, четвертовали.

     Зверства гитлеровцев, стремление уничтожать как людей, им сопротивляющихся, так и великие сооружения старины, неслыханные проявления жестокости и варварства, надругательства над народом и страной - все это вызывало сопротивление как самого народа так и "каменных сторожил" итальянских городов. И доказательством этого служит следующий факт, произошедший в ночь с 3 на 4 августа 1944 года во Флоренции.
     Гитлеровцы понимая, что вскоре они будут выбиты из города пошли на преступление против культурного наследия Италии, они решили подорвать самые красивые и старые мосты и дворцы находившиеся рядом с мостами. Предварительно хорошо изучив мосты, гитлеровцы приступили к "работе".
     Вот как описывает все происходящее в ту ужасную для жителей Флоренции ночь Орацио Барбьери (входил в состав руководства политической и военной борьбы во Флоренции):
     С наступлением сумерек, когда население было пленником своих домов, немецкие подрывники заняли подходы к мостам. "Специалисты"-баллистики сразу же принялись за дело. Под покровом темноты они устроились у пилонов, арочных пролетов, открыли задвижки в мостовых структурах, заложили динамит в жизненно важные точки мостов. Все это совершалось с остервенением и злобой, подобно тем, кто совершает нападение на человека с целью быстро расправиться с ним, с исступлением тех, кто идет на преступление и одновременно очень этого боится. Мосты получают, таким образом, первые раны. Далеко за полночь, предвидя отступление, отход из зоны Арно (весть о наступлении партизан и союзников уже распространилась), немцы подожгли фитили. Зловещий, глухой, продолжительный грохот потряс город. Утром на заре старая Флоренция, ее прекрасные старинные дворцы вдоль берегов Арно, мосты взлетели в воздух: мост Витторио, мосты в Карана, Грациа, чудесный мост Санта Ринита - творение Микеланджело и Амманнати. Флорентийцы, живущие недалеко от реки, почувствовали, как дрогнули их старые дома и, казалось, вот-вот рухнут. Взрывы и пожары продолжаются. Флорентийцы еще не могут представить себе, не могут поверить, что столь дорогие их сердцу старые мосты над Арно, оставшиеся беззащитными перед лицом бешеной немецкой злобы, уже разрушены и лежат в руинах. Но и мосты, казалось, тоже хотели "сопротивляться" нацистским жестокостям. Мост Санта Тринита, самый красивый, гордость Флоренции, сопротивляется больше всех. Вспомнить о нем лучше всего словами Пьеро Каламандреи.
     "...Но какова же была его мощь, его статическая прочность и одновременно тонкость его линий! Немецкие подрывники вынуждены были не раз все начинать сначала. У других мостов достаточно было минировать пилоны. Они рухнули уже при первом взрыве.
     Но не так было с мостом Санта Тринита. Сначала, при первом взрыве, дрогнули лишь его могучие плечи, а сам он остался стоять на своих ногах. Это было в ночь с 3 на 4 августа. Тогда палачи вновь повторили свое грязное дело. Снова попытались взорвать пилоны. Но тщетно. Следующая попытка также не дала результатов. Вандалы работали в поте лица всю ночь. Аркаду опутали взрывчаткой, как будто загнали ее в клетку. И только после этого им удалось взорвать мост, разрушить его. Эти ночные старания безжалостных теней вокруг моста, который сопротивлялся, напоминали сцену жестоких пыток: самый красивый в мире мост, виновный в том, что и он сопротивлялся врагу, был осужден на смерть - медленную, мучительную, под пытками нацистских карателей.
     Говорят, это - война, слепая война, война, которая сеет разрушения, не знает, кого и где поражает. Но здесь это была заранее спланированная жестокость, хладнокровный расчет, ярость. Было совершено уродство преступным хирургом, который заранее долго и методично изучал, какое место человеческой физиономии надо поразить, чтобы как можно больше обезобразить его".

     Но это было только прелюдией к зверствам, которые совершали, отступая из Флоренции гитлеровцы…
     "Теперь уже немцы стреляют без предупреждения по населению, - писал Горацио Россо в книге "Год борьбы против нацизма и фашизма". - На дорогах у Понте Веккио, у Понте Россо пали жертвами невинные граждане. Облавы на молодежь усиливаются, страдания, переживаемые населением, неслыханные…"
     Вот какой душераздирающий случай описывает в своей книге "Жестокое лето" Арриго Бенедетти: "Отступающие войска "СС" заходят в одной деревне к женщине, которая собирается печь хлеб. Солдаты, выказывая никакого другого намерения, смотрят на женщину, на зажженный огонь, внезапно они хватают ее малолетнего ребенка, бросают его в огонь, закрывают печь, уезжают".
     В Сант-Анне, в Вергилии без всякого повода было убито 600 мужчин, женщин и детей, а труппы их сожжены.
     В других местах, для забавы, эсэсовцы для забавы ослепили нескольких несчастных женщин.

     И все же, 11 августа 1944 года, немец был изгнан из Флоренции.

     В высокогорных апеннинских районах Тосканы и Эмилии-Романьи в бригаде "Джино Боцци" сражался Иван Барановский (Паоло), родившийся в деревне Свердловск, Красноярской области и погибший в селении Сан Пьетро Альяна 2 марта 1944 года.
     Вместе с Паоло в бригаде были Петр Романенко, еще один Иван и Евгений, оба приблизительно одного возраста, лет около двадцати пяти.



     Между тем войска союзников при поддержке партизанских отрядов постепенно теснили гитлеровцев, пока осенью 1944 года фронт не стабилизировался вдоль "Готической линии". Так называлась линия обороны немцев, проходившая по Апеннинскому хребту от городов Масса и Каррара на Тирренском море до Римини на Адриатике. Но в тылу у немцев, на Севере Италии, борьба продолжалась. Партизаны действовали во всех северных областях и провинциях. Они координировали свои действия, совершенствовали формы организации сил, не давая передышки противнику, проводили смелые операции по уничтожению врага, выводили из строя коммуникации, захватывали арсеналы оружия, освобождали пленников, защищали местное население от зверств гитлеровцев. В этой борьбе участвовали не только отдельные партизанские отряды, но и создавались целые бригады и дивизии, и многие из них носили звание "гарибальдийских" в честь великого сына Италии Джузеппе Гарибальди. Это было настоящее движение Сопротивления гитлеровским оккупантам, в котором принимали участие люди разных политических воззрений - от коммунистов и социалистов до христианских демократов, движение, которое опиралось на помощь и поддержку местного населения, в свою очередь испытывавшего все тяготы военного времени.


     Особого размаха партизанская борьба достигла в области Эмилия-Романья (столица области - Болонья), где сражалось более 1200 советских граждан. Здесь традиционно были сильны левые настроения. И тем яростней становились репрессии со стороны гитлеровцев, жертвой которых оказывалось зачастую местное население. Именно в этой области, в селении Марцаботто, они уничтожили около двух тысяч мирных жителей. Символом движения Сопротивления в этой области стал подвиг семьи Черви в Кампеджине. Все семь сыновей главы семейства, "папы Черви", как он вошёл в историю, поднялись как один на борьбу против местных "чернорубашечников" и гитлеровских оккупантов.
     Ферма Альчидо Черви стала прибежищем для 30 военнопленных различных национальностей, среди них был Анатолий Тарасов и другие советские граждане.
     Но число военнопленных было слишком велико, чтобы они по-прежнему могли оставаться в доме Черви. В первых числах ноября Комитет Национального Освобождения через Лючию Сарци дал знать Черви, что риск слишком велик и что поэтому людей надо уводить. Они уходили группами. Но все уйти не успели. 25 ноября глубокой ночью 150 фашистов совершили нападение на ферму. "Они были разъярены,- рассказывает Альчиде Черви,- и решили свести счеты с нами, никогда не отступавшими перед ними ни на шаг. Ведь всем же было ясно, что можно противостоять и фашизму. Дела у него с войной шли скверно, и вот он захотел одержать победу хоть над Черви".
     В течение нескольких часов 13 человек давали отпор фашистам. Убедившись в бесполезности попыток приблизиться к дому, они подожгли сеновал. На предложение сдаться Альдиче Черви ответил, что он лучше сгорит в огне, чем поднимет руки вверх. Но чтобы спасти жизнь маленьким детям и женщинам, сыновья Черви, в первый раз не подчинившись своему старому отцу, решили выйти и сдаться. Вместе с ними был и Анатолий Тарасов.

семеро братьев Черви (sette fratelli Cervi)      28 декабря 1943 года на полигоне Реджо Эмилии семеро братьев Черви (Джелиндо (1901), Антеноре (1906), Альдо (1909), Фердинандо (1911), Агостино (1916), Овидио (1918), Этторе (1921)) были расстреляны. Но у "папы Черви" оказался "восьмой сын". Так называли советского партизана Анатолия Тарасова, которого арестовали вместе с сыновьями Черви, но которому удалось бежать, и он продолжил борьбу против общего врага.

     Этим расстрелом фашисты добились результатов, диаметрально противоположных тем, на которые рассчитывали. Вскоре стали возникать партизанские батальоны "Черви", а ненависть к немецким и итальянским фашистам все шире распространялась как в сельских местностях, так и в городах.

28 октября 1945 года при огромном стечении народа
останки братьев Черви были торжественно перенесены
с кладбища Вилла Оспицио на кладбище их родного селения Кампеджине

перезахоронение семеро братьев Черви (sette fratelli Cervi)

     После ареста Тарасова и братьев Черви патриоты решили укрыть других военнопленных, чтобы их не постигла такая же участь. Соблюдая необходимую предосторожность, их спрятали в домах нескольких крестьян, живших неподалеку от Кампеджине, с тем чтобы оттуда переправить в горы. Однако приближалась зима, да и здоровье военнопленных было подорвано, поэтому им предложили выбирать: либо, пользуясь гостеприимством крестьян, перезимовать близ города Реджо Эмилия, либо уйти в горы. Виктор Пирогов, взявший на себя командование советскими людьми, поблагодарил друзей за все то, что уже было сделано для него и для его соотечественников, но выразил желание идти в горы и присоединиться к партизанам.

Советские партизаны Форли

Советские партизаны Форли (partigiani sovietici di Forli)
     Итальянские патриоты решили провести советских людей в селение Тапиньола, к священнику Паскуино Борги, где они уже бывали с братьями Черви. Борги откликнулся на предложение с тем искренним энтузиазмом, который всякий раз проявлял, когда мог быть полезен делу движения Сопротивления. "Смотрите же, чтобы это были русские, - сказал он Лючии Сарци, которую послали узнать согласится ли священник принять людей, - ибо они сражаются по-настоящему. Если ты пришлешь мне англичан, американцев, южноафриканцев, то знай, что они больше всего будут стремиться перейти линию фронта. Смотрите же, чтобы это были русские: нам требуются люди, которые бы сражались вместе с нашими ребятами".
     21 января 1944 года, когда священник уехал в Вилла Миноццо, большой патруль фашистской милиции поднялся в Тапиньолу, намереваясь произвести обыск в здании, где размещались патриоты. Завязалась перестрелка, и патруль был обращен в бегство.
     Фашисты в тот же день схватили Паскуино Борги и 30 января расстреляли вместе с восемью итальянскими партизанами. Впоследствии Паскуино Борги посмертно наградили Золотой медалью.
     После ареста и гибели Паскуино Борги советские люди вновь спустились с гор на равнину, где их укрыли крестьяне.

Монумент итальянским и советским партизанам (Monumento dei partigiani italiani e sovietici)
     24 февраля 1944 года по доносу предателя все дома, находившиеся на равнине в районе Реджо Эмилия, где нашли приют советские партизаны, были подвергнуты обыску немецкими и итальянскими фашистами. Около 100 мужчин и женщин тогда арестовали. Спустя некоторое время примерно тридцать из них предстало перед особым фашистским трибуналом в Парме. Среди них находились Аванти Перджетти, Идино Векки, Эффидио Фериоли, Роберто Борчани, Серена Перджетти, Нольфа Бонини, Марианна Бонини, Дорина Сторки, Тереза Мерци и Лючия Сарци. Шестерых женщин заключили на 5 месяцев в тюрьму "Сан-Томмазо" в городе Реджо Эмилия, однако, выйдя на свободу, они возобновили свою патриотическую деятельность с присущей им преданностью и отвагой. Аванти Перджетти, Идино Векки и Роберто Борчани были отправлены в Германию, в лагеря смерти, откуда не вернулись.

     В городке Валмаццола (провинция Пармы) установлен памятник погибшим партизанам, среди них были Виктор Иванов, погиб 14 марта 1944 года и Михаил Тартуфян, расстрелян 17 марта 1944 года, его бригада действовала в Тоскане.

     В этот период наметилась еще одна тенденция в участии советских людей в итальянском движении Сопротивления. В определенных районах страны их численность достигала такого уровня, что поднимался вопрос о создании отдельных "русских" или "советских" подразделений. В этом отношении характерен как раз пример Эмилии-Романьи.

Сергей Сорокин с партизанской связной

Сергей Сорокин (Sorochin)
     Практически с первых месяцев борьбы в Форли, в 8-й гарибальдийской бригаде существовала "Камппания русса" ("Русская рота") Сергея Сорокина (партизанское имя Сержио), лейтенанта Советской Армии. Она действовала в аппенинской зоне между Форли, Равенной и областью Тоскана.
     В ноябре 1943 вместе с Сергеем и другими советскими военнопленными в партизанский отряд в Форли пришли Георгий Престанков и Иван Денисов, двое последних 10 сентября 1944 года были расстреляны нацистами в Болонье.
     С ноября по декабрь 1943 года "русские" партизаны боролись против многочисленных карабинерских подразделений, быстро разоружая их. Партизаны "Русской роты" всегда были на острие атак.

Советские и итальянские партизаны
четвертый справа Черноус

Советские и итальянские партизаны, четвертый справа Черноус (Patigiani italiani e sovietici tra loro Cernous)      23 февраля в Галеате Сорокин был серьезно ранен и командование "Русской ротой" перешло к Николаю Черноусу. Через некоторое время Сорокин вновь вернулся к командованию своей "ротой" и боролся уже до самого освобождения Эмилии Романьи. Его объединение было частично автономным.

     Грудь Сергея Николаевича Сорокина украшена многими итальянскими наградами. Но самая почетная среди них - высший партизанский знак итальянского движения Сопротивления - Гарибальдийская звезда. Советский гражданин получил ее вместе с грамотой, подписанной Генеральным секретарем Итальянской Коммунистической Партии Луиджи Лонго. Перламутровый цветок в петлице - это почетный знак гражданина Флоренции. Остальные медали - за освобождение Форли, Прато, Болоньи. Неспроста на далекой итальянской земле жителя воронежских просторов и после войны называли товарищем Сержио, боевым другом.

     После "русской роты" были батальоны Владимира Переладова и Виктора Пирогова, который прежде сражался в отряде одного из сыновей Черви.

Советский партизан - Переладов (partigiano sovietico Pereladov)      Вот как говорит о Владимире Переладове, общавшийся с ним уже после окончания войны журналист И.Н. Куликов: "Сколько бы раз мне не доводилось встречаться с Владимиром Переладовым, с этим поистине необыкновенным человеком, я всегда восхищался им. Неизменно скромный, добродушный по-деловому не многословный, этот голубоглазый гигант воплощает в моем воображении черты русских людей в итальянском движении Сопротивления.
     Когда, в июле 1959 года мне с Владимиром и героем Советского Союза Виктором Ливенцевым довилось побывать в Италии я оказался невольным свидетелем того, какие глубокие симпатии питают итальянцы к советским людям, своим недавним товарищам по оружию…"
     В 1959 году муниципалитет города Сассуоло наградил Переладова первой "именной Золотой медалью".
     В 1964 году в Италии Владимиру был вручена "Золотая медаль итальянских партизан". А от имени бывшего командования штурмовых бригад президент Национальной Ассоциации Партизан Италии Арриго Больдрини вручил Переладову высший знак отличия итальянских партизан "Гарибальдийскую звезду за доблесть".
     И, наконец, в 1966 году ему была вручена Луиджи Лонго еще одна "Гарибальдийская звезда за доблесть".

     Владимир в сентябре 1943 года при помощи итальянских антифашистов совершает побег из лагеря для военнопленных. Патриоты переплавили его в город Сассуоло (провинция Модена), в дом старого итальянского коммуниста Дини Гуирино (награжденного Советским правительство орденом Отечественной войны 2-й степени) и его жены Розы.
     "Своего родного сына мои "итальянские родители" потеряли зимой 1942 года на советско-германском фронте, куда он был мобилизован фашистами - пишет в соей книге "Записки русского гарибальдийца" Владимир Переладов. - Оказавшись в семье этих людей, я почувствовал их родительскую любовь и заботу, они называли меня своим русским сыном. Добрые люди ухаживали за мной, кормили, поили до прихода партизан. Благодаря им я стал поправляться и набираться сил.
     Однажды вечером, сидя за столом, с любовью глядя на меня, Роза сказала такие слова: "Они [фашисты] отняли у нас родного сына, но Бог послал нам тебя в его облике. Мы будем любить тебя также, как любили нашего Клаудио". Потом подошла ко мне, по-матерински обняла и поцеловала. Я со своей стороны отвечал им тем же.
     После окончания войны и возвращения на родину, я довольно регулярно переписывался с ними. Письма от них были всегда хорошие и теплые.
     Вот одно из них:
     "Дорогой наш Владимиро!
     Вот уже столько времени, как мы не получали от тебя никакой весточки. Это явилось для нас причиной серьезной озабоченности и глубокой горечи, потому что в наших сердцах ты занимаешь место сына, к которому летят все лучшие и самые искренние чувства любви.
     Твоя постоянная память о днях, проведенных среди наших партизан, все больше приближает тебя к нашей душе, и мы признаемся тебе, что время не сглаживает наших воспоминаний, а оживляет все новой любовью и свежестью.
     Твои Папа и Мама".

     Сам же я, рано оставшийся сиротой, потянулся к этим старикам как верный и любящий сын.
     Дино и его жена хотели побыстрее поднять меня на ноги, чтобы я начал сражаться с врагом, который принес в их семью горе и слезы. Но уж очень я был истощен и пока не был способен держать оружие в руках. Вот от чего они так настойчиво уговаривали меня лучше питаться и побыстрее набраться сил. [Владимир понимал и знал, что и самим-то итальянцам очень тяжело с продуктами, и что они во многом отказывают себе чтобы лучше кормить его. Потому-то, Владимир пытался отказываться от такого количества еды, но итальянцы были неумолимы и уговорами вынуждали его есть побольше].
     Пробыл я у итальянских родителей почти до середины ноября [Около месяца. Здесь же они учили его итальянскому языку, повторяя много раз, что он очень способный].
     Расставание было трогательным и не обошлось без слез. Гуирино и Роза поцеловали, благословили и отправили меня к партизанам.
     Как только появлялась малейшая возможность, я посылал им весточки с сыновьей благодарностью и признательностью".
     Через 14 лет после окончания войны, в 1959 году, приехав на V конгресс итальянских партизан Владимир вновь повидался со своими "итальянскими родителями" в городке Сассуоло. "Они все смотрели и смотрели на меня, - пишет Владимир Переладов, - не веря, что их Владимиро живой и здоровый, снова находится среди них".

Встреча боевых товарищей (июль 1963), слева направо:
Монфредини, падрэ Альберто Дзанаролли, В.Переладов, Эмилио Ниччоли

Встреча боевых друзей (Pereladov con gli amici partigiani)      Сначала Переладов состоял в рядах партизанского отряда коммуниста Бруно, его отряд выполнял особо важные задания. В скором времени в отряде появился Петр Соколов, родом из Владимирской области.
     "Листовочная операция", как ее называли итальянцы, а также решение Центрального командования о сосредоточении всех советских людей в одной группе, позволили Переладову приступить к организации партизанского отряда, состоящего в основном из советских граждан. В этой работе Переладову очень помог Освальдо Понни (Давиде) генеральный политический комиссар всех партизанских сил провинции Модена.
     Одним из первых с листовкой в руках пришел в партизанскую зону отряда Переладова, его земляк - сибиряк, лейтенант И.М.Суслов, 1914 года рождения и привел с собой целую группу бывших военнопленных: Михаила Плющевая и Ивана Привалова из Смоленской области, Андрея Вергасова и Григория Пруненко из Днепропетровска, Игната Копылова и Ивана Бондырева (дядя Ваня, как его называли в отряде) из Воронежской области, ставший поваром отряда, потом и батальона, Ивана Горностаева из Рязанской области, Ивана Иванова из Белгродской области и Ивана Черкесова.
     Через несколько дней из этого же лагеря бежала группа грузин во главе с Сулико Барнабишвили из Тбилиси. В этой группе были Емельян Гоцеридзе, Шалва Матиашвили и Владимир Бокучава.
     Почти одновременно с Сусловым в отряд Переладова пришли Николай Борисов, уроженец Оренбургской области и Гриша Дубовой из Орловской области.

Иван Суслов (partifiano sovietico Ivan Suslov)      В своей книге Переладов особо отмечает несколько человек из своего отряда. Вот что он пишет об Иване Михайловиче Суслове.
     "Главной отличительной чертой Ивана Суслова было умение быстро принимать решения в сложной боевой обстановке. Он всегда находился в авангарде отряда во время боевых операций". Владимир Переладов приводит один из примеров, когда в бою против карателей, летом 1944 года в районе селения Кастелларно, благодаря инициативе Суслова была одержана победа. Суслов должен был тогда обеспечивать прикрытие пулеметным огнем. В самом начале решающей атаки, вдруг замолчали два пулемета. Атака могла захлебнуться из-за плотного огня немцев. Иван, не долго думая, взял ручной пулемет и, став во весь рост, не обращая внимания на пули кругом, яростно вел огонь по противнику. Атака возобновилась и враг был разгромлен.
     После окончания войны Иван Суслов вернулся на родину, в Сибирь, где и работал. 1966 году был награжден "Гарибальдийской звездой за доблесть"
     Вот, что написано в грамоте, врученной И.М.Суслову вместе с "Гарибальдийской звездой":
"Общее командование штурмовых бригад имени Гарибальди
     "Гарибальдийская звезда за доблесть" вручается советскому гражданину СУСЛОВУ Ивану в знак признания доблести, с которой он сражался в рядах штурмовых бригад имени Гарибальди, в знак дружбы между Советским Союзом и Италией в борьбе против фашистских захватчиков, за свободу его и нашей Родины.
     От имени Общего командования
     штурмовых бригад им. Гарибальди
     Луиджи Лонго
     Рим, 1 октября 1966 года"

     В соответствии с приказом Центрального командования партизан провинции Модена из других партизанских отрядов данной зоны в расположения отряда Переладова были переведены Николай Черноус, Василий Топорков из Кубани со своим другом Даниилом Соседко, Николай Владимиров из Казани и Андрей Самошин из Рязани - будущие командири отделений, Михаил Кобиясов (стал отрядным пулеметчиком), Михаил Алмакаев из Харькова, рязанец Степан Половинкин, Николай Лаптев, Александр Лечевецкий (или Лячивецкий), Газиз Хасанов, Василий Шашков, А.Г.Григорьев, И.П.Шаталов и другие.
     Они были первыми бойцами и командирами советского отряда, который был официально оформлен в марте 1944 года.
     Русский отряд находился в непосредственном подчинении Центрального командования и выполнял наиболее ответственные боевые задания.
     В мае 1944 года в отряд прибывает Анатолий Тарасов (сражавшийся в разных партизанских отрядах провинции Реджо Эмилия, в том числе и с братьями Черви), он назначается комиссаром "Русского отряда".
     По вечерам советские ребята собирались в месте и часто пели песни: грузины - "Сулико", украинцы Григорий Коноваленко, Андрей Прусенко, Даниил Соседко и другие пели "Распрягайте хлопцы коней", а русские - "Катюшу" и "По долинам и по взгорьям".
     Был в отряде и Миша Плющев, ординарец Переладова, находившийся всегда рядом, а отрядным санитаром состоял Павел Титов.
     Разгром "Русским отрядом" Переладова немецкого карательного отряда у деревни Пьянделаготти послужил тем, что немцы издали приказ и развесили его во всех населенных пунктах провинции Модена: "300 тысяч лир [сумма по тем временам внушительная] предлагает немецкое командование за голову сталинского шпиона, заброшенного в Италию с целью установления Советской власти, капитана Владимира Переладова. Награждение будет выплачено немедленно тому, кто живым или мертвым доставит в военную комендатуру города Модены этого русского бандита".
     В бою у деревни Пьянделаготти помимо уже известных нам советских бойцов отличились Ю.Ибрагимов, сибиряк Алексей Баранов (снайпер отряда) и П.М.Некрасов.
     Особенно ярко героизм отряда Переладова проявился летом 1944 года в боях за "Республику Монтефиорино".
     Хотя отряд и был назван "Русским", он был интернациональным, большинство которого, конечно, составляли советские люди.
     В отряде Переладова был тринадцатилетний итальянский мальчик, который пришел после того, как его родителей расстреляли фашисты. Вместе с "русскими" он ходил в атаку и на боевые задания.
     Через некоторое время отряд значительно вырос и по всем армейским масштабам уже стал батальоном.
     20 августа "Русский батальон" был включен в гарибальдийскую бригаду "Грамши" в зоне Сан Джулиано и был разделен на два отряда под общим командованием Владимира Переладова: командиром первого отряда был Николай Черноус, командиром второго - Иван Суслов. Это партизанское подразделение объединило свыше ста советских граждан и снискало большое уважение итальянских партизан.
     Боевые успехи "Русского батальона" неоднократно отмечались в приказах командования. За эти успехи батальон получил название "ударный".
     В "Русском ударном батальоне" сражался также Иван Костров.
     После известного воззвания Александера, осенью 1944 года, над партизанами "Республики Монтефиорино" нависла смертельная угроза. Два отряда "Русского батальона" были отправлены в разные районы для защиты "Республики".
     В бою за городок Тоано погиб Гриша Дубовой. А во время смелой контратаки в этом же бою погиб Алексей Исаков ("Усач", называли его за красивые гвардейские усы), родом с Северного Кавказа. Огнем своего автомата Алексей почти в упор уничтожил трех фашистов, а когда у него кончились патроны, он автоматом размозжил голову четвертому, и в этот момент вражеская пуля попала ему в лицо.
     Во втором отряде в этот же день погиб Григорий Коноваленко. Все трое Коноваленко, Дубовой и Исаков похоронены в братской могиле на горном перевале Пассо делла Радичи, недалеко от селения Чиваго.
     Во время выхода батальона из окружения погиб земляк Переладова из Новосибирской области Павел Васильев.
     Служил в "Русском батальоне" и инженер-майор саперных войск Ион Ефремович Рак, родом из Йошкар-Ола. Он обучил и возглавлял четыре команды подрывников.

Иван Иванов (partifiano sovietico Ivan Ivanov)      Иван Иванович Иванов 1909 года рождения, сражавшийся в рядах "Русского батальона", родился в селе Белый Колодезь Вейделевского района Белгородской области. Осенью 1943 он попал в Италию, весной 1944 совершает побег во главе небольшой группы советских бойцов Игната Копылова, Ильи Великотного и Ивана Федоровича Бондырева.
     Грудь Ивана Иванова украшают "Гарибольдийская звезда за доблесть", медаль за освобождение города Монтефиорино и медаль итальянских партизан за участие в движении Сопротивления.

     Осенью 1944 года в отряд пришли новые советские воины среди них Колотов Василий Осипович по прозвищу "Москвич" и Александр - Сашка-одессит.
     Был в отряде и житель Поволжья, немец по национальности Давид Краунер, участвовавший в дерзкой "продовольственной операции". Переодетые в немецкую форму партизаны во главе с Давидом, знавшим немецкий язык, должны были прийти к зажиточному фашисту и взять у него под расписку (заранее подготовленную) продовольствия для отряда. Операция осложнялась тем, что селение, где жил фашист, располагалось рядом с большой автодорогой государственного значения, которую усиленно охраняли гитлеровцы. Партизаны во главе с Давидом Краунером выполнили данную операцию успешно.



     В ноябре 1944 г. подразделение получило приказ командования партизанских бригад перейти линию фронта и соединиться с американцами. Американцы сразу же предложили советским партизанам влиться в ряды американской армии, но получили отказ. После этого батальон был отведен в тыл армии союзников и расформирован.

     Но некоторые бойцы батальона получили новые боевые задания. Так, Тарасов был переброшен в немецкий тыл с целью организации побегов советских заключенных из лагерей и формирования новых отрядов.

     После этого Тарасов сражался в отряде Виктора Пирогова (своего друга по отряду братьев Черви).
     Родился Анатолий Макарович Тарасов в 1921 (умер в 1971) в деревне Кузьминское, там же он провел свои детские годы. Затем семья переехала в Ленинград.
     Во время войны попал в плен, а в 1943 году в числе нескольких сот русских военнопленных был отправлен в Италию, в Верону на строительство линий связи. По пути Тарасову удалось бежать. Так он попал в семью Черви, а после был принят в отряд Черви.

Фото партизан "Русского Батальона" действующих в Модене,
слева направо:Михаил Алмакаев, Анатолий Тарасов,
итальянский мальчик, Освальдо Кло из Болоньи и Михаил Кобиясов (Кобязов)

Советские партизаны Модены - Алмакаев, Тарасов, Кобясов (partigiani sovietici di Modena Almakaiev, Tarassov, Kobiasov)      Вместе с Анатолием в отряде братьев Черви сражались Михаил Алмакаев и Михаил Кобиясов (Кобязов) и Николай Армеев.
     Алмакаев бежал из немецкого плена с Николаем Армеевым, родом из Пензы (Николай-колхозник, так стали его называть в семье Черви за трудолюбие, умение работать на земле и в коллективе).
     Также в отряде братьев черви сражались Андрей Самошин и Петр Половинкин, которые потом были переведены в отряд Переладова.
     Спустя некоторое время А.М.Тарасов был взят партизанами на первое боевое задание: освобождение итальянских антифашистов из тюрьмы в городе Реджи-Эмилия. После этого последовали более важные задания. Однажды, воспользовавшись отсутствием немецких солдат и связав дневальных, отряд похитил все оружие полка. Это была первая операция, которой руководил Тарасов. Много еще было важных и опасных операций в Италии у Анатолия, где он и провел всю свою боевую деятельность.
     С Тарасовым сражались Зиновий Кузик с Днепропетровской области и Александр Мельяненков житель Вильнюса.
     В деревне Ротеллия Анатолий Тарасов встретил русскую женщину Людмилу Афончикову, она была замужем за итальянцем и уже 2 года жила в этой деревушке. Людмила помогала устраивать побеги советским военнопленным.

     Вернувшись после войны на родину Тарасов работал гравером.
     Летом 1955 года в Ленинград приезжает Альчидо Черви, пытаясь разыскать русских товарищей, бывших партизан. Приезд Альчидо Черви возродил дружбу русских бойцов партизанских отрядов и итальянских патриотов. Вскоре А.М.Тарасов - представитель общества "СССР - Италия" - побывал в Италии. А после, Анатолий написал две книги о боевых партизанских буднях - "В горах Италии" и "Италия в сердце".

     В этой области Эмилия-Романья была убита еще одна партизанская семья - Манфреди, состоявшая из четырех братьев и отца, и с ними довилось сражаться Анатолию Тарасову.
     Братья были схвачены гитлеровцами и 17 декабря 1944 года в поле, не далеко от собственного дома, они должны были быть расстреляны. Отец героев со словами "Со смертью моих сыновей угаснет и моя жизнь… Я хочу умереть со своими сыновьями" стал рядом с сыновьями. Так была расстреляна вся семья Манфреди.

     В провинциях Модена и Реджио Эмилия сражалась небольшая группа советских партизан во главе с лейтенантом Иваном Данильченко.

     17 декабря 1944 года в Сан Пьетро ин Казале при попытке прорваться к базе партизан погиб Анатолий Абрамом при этом сумевший уничтожить часть немцев преследовавших его, взорвав себя и находившихся рядом врагов.

замученый партизан (partigiano torturato)
Замученные партизаны (partigiani torturati)      10 октября 1944 года в Казалеккио ди Рено (провинция Болоньи) были зверски уничтожены немцами партизаны, попавшие в плен после жестокого боя в Разило, который начался на рассвете 8 октября 1944 года. И в ходе которого неприятель понес тяжелые потери, около 20 партизан попали в плен к немцам. 13 из них были привезены на площадь (где сейчас стоит установленный погибшим партизанам памятник из белого камня) и подверглись пыткам. Советские граждане, итальянцы и костариканец, говорят свидетели, были раздеты, на них оставили только брюки и обувь (сохранившиеся фотографии мучеников подтверждают, что они были полуобнаженными), затем их зверски избили и привязали за шею колючей проволокой к деревьям или железной ограде. Сперва каратели стреляли в ступни, потом в колени и, наконец, в живот. Постепенно мученики слабели и, чем больше их тела оседали, тем глубже колючая проволока впивалась в горло, разрывая его. Это была страшная расправа. Она длилась несколько часов и, в конце концов, закончилась расстрелом партизан, находившихся в предсмертной агонии.


     Немцы не прекращали свои зверства и над местным населением помогавшем партизанам. Так в городке Марцаботто с 29 сентября по 5 октября 1944 года было убито 1836 мирных граждан, из них 216 детей. На что советские партизаны подразделения "Стелла Росса" ответили атаками немецких подразделений, среди них был и Каратон, родом из Бурятии (Монголия), погибший 29 октября вместе с другими 19 партизанами, сражавшимися до последнего вздоха в неравной схватке с противником.

     В бригаде "Маттеотти ди Монтанья", действовавшей в провинции Болоньи советские воины были объединены в "подразделение независимых партизан", которыми командовал подполковник Советской Армии Михаил Найденов.
     Здесь сражались Николай Трифонов и Алексей Киселев, родом из Белоруссии, погиб 2 октября 1944 года. В данной провинции известны также советские партизаны Богучев; Николай Орлов; Вдовин и пожилой солдат Коронин, оба из Куйбышевской области.
     В роте Фаусто Ферлини (Фаусто) бригады "Бианкончини" сражался Александр Борисович Гоев, который был командиром подразделения и военным советником (он обладал выдающими качествами военного техника и воина). Советскими людьми в этой бригаде командовал также В. Цурков (Зурков).
     27 - 28 сентября 1944 года группа под командованием Гуеррино де Джованни была атакована немцами. Погибло 27 человек из 50, среди них были и двое советских партизана Миша и Коля. Николаю, после того как он был схвачен, гитлеровцы рассекли голову поскольку у него на фуражке была пришита красная звезда с серпом и молотом.

Могила командира отряда подрывников "Кане Адзурро" -
Ивана Ефремова - "Капитано Иван"

Могила командира отряда Кане Адзурро - Ивана Ефремова - Капитано Иван(la tomba dei Comandante Ivan di reparto Cane Azzurro)      В провинции Реджо-Эмилия действовало подразделение советских партизан, специализировавшихся на диверсиях, - группа подрывников "Кане Адзурро". Эта небольшая боевая единица создалась в провинции Модена летом 1944 года. Первоначально в нее входило всего пять или шесть человек. В день освобождения она насчитывала около 20 бойцов.
     С сентября 1944 года до конца войны подрывники находились в почти недоступном уголке реджоанских Апеннин, точнее в Пресс Альта ди Лигонкио. Под руководством Ивана Ефремова ("Капитано Иван") бойцы "Кане Адзурро", несмотря на ограниченные возможности, создавали различного типа мины, а затем подкладывали их на дорогах, расположенных между "Готической линией" и Паданской низменностью. В подрыве мостов или в установке мин на дорогах, по которым часто проходили немецкие военные транспорты, им помогали или прикрывали их отряды итальянских партизан. Группа действовала и по собственной инициативе, но в большинстве случаев по приказанию итальянского командования. Наиболее распространенной была мина ударного действия в массивном кожухе. Она эффективно применялась как против живой силы противника, так и против его подвижных средств.
     Из документов, характеризующих оперативную деятельность отряда, следует, что бойцы "Кане Адзурро" с 1 октября 1944 года по 24 апреля 1945 года участвовали в провинции Реджо Эмилия в 54 операциях.
     Из советских партизан группы "Кане адзуро" погибли: Николай Андреевич Рекунов, 1924 года рождения, житель Орла, он пал в Пресс Альта ди Лигонкио 1 ноября 1944 года; 4 апреля 1945 года на перевале Прадарена ди Лигонкио погиб советский воин Иван Исайченко; 5 мая 1945 года фашистские стрелки убили в Реджо Эмилии советского партизана, известного по имени Виктор.

Советский партизан А.Нерсесов

 Советский партизан А.Нерсесов (partigiano sovietico Nersessov)
     Здесь же, в провинции Реджо-Эмилии сражались Николай Семиряска, Леонид Иларионович (или Иларионов), Иван Комисаров, Нерсесов Анатолий Георгиевич 1925-го года рождения, уроженец Новороссийска - отряд "Феррара"; погибли Иван Михайлов, Николай Мироненко, Григорий Камельков, Николай Рекунов.

Советские партизаны дивизии "Модена"

Советские партизаны дивизии Модена (Partigiani sovietici del divisione Modena)

     Действия советских партизан, воевавших в провинциях Модена и Реджо Эмилия, доставляли много хлопот гитлеровцам и итальянским фашистам. Они прибегали ко всякого рода уловкам, включая и засылку к партизанам полицейских агентов не только для сбора информации о их численности и боевых планах, но и для уничтожения "русских капитанов".
     22 ноября 1944 года в Лезиньяно Баньи населенном пункте, расположенном на расстоянии примерно 25 км от Пармы, отряд 3-й бригады "Юлиа Артани" неожиданно натолкнулся на крупные силы неприятеля. Отступать было некуда, создалось отчаянное положение. Над отрядом нависла угроза полного уничтожения. Оценив серьезность обстановки, один из советских партизан с открытой позиции повел пулеметный огонь по врагу. После того как пуля сразила его насмерть, место у легкого пулемета занял другой русский, которого затем сменил третий. Когда и тот был убит, пулемет подхватил четвертый русский. Он неистово отстреливался до тех пор, пока, сраженный почти в упор, не свалился бездыханно на землю. Неожиданные по своей храбрости действия четырех советских бойцов внесли переполох в ряды немцев, что позволило главным силам партизан оторваться от противника. Имена Алексея Кокумашвили, Алексея Куринова, Ивана Челакулина и Шалвы Бедугидзе, а также итальянского партизана Примо Агостини, погибших в этом бою, высечены на обелиске, воздвигнутом в Лезиньяно Баньи в память об их подвиге.

     В северной Эмилии Романьи сражались также Анатолий Константинович Тислер и украинец Андрей Бажул.

Василий Пивоваров
"Грозный"

Василий Пивоваров - Грозный (partigiano sovietico Vasilij Pivovarov - Grosnij)      21 ноября 1944 года в Фиоренцуола д'Арда гитлеровцы и итальянские фашисты совершили новое страшное преступление. После неслыханных истязаний они расстреляли захваченного в ходе жестокого сражения Василия Захаровича Пивоварова, 1912-го года рождения, украинца (Грозный, так его называли итальянские партизаны, по названию города, где он родился).
     В отряде Грозный выделяется своим опытом, умением обращаться с минами и производить примитивные, но очень эффективные подрывные средства.

Дмитрий Никифоренко

Дмитрий Никифоренко (partigiano sovietico Dmitrij Nichiforenco)      В 62-ю гарибальдийскую бригаду, зоной действия которой была провинция Пьяченца, Василий попал в 1944 году, бежав из лагеря для военнопленных с друзьями Дмитрием Макаровичем Никифоренко (кавалер "Гарибальдийской звезды" и "Золотой медали партизан") из Кубани, Анатолием Государевым из под Иваново, Анатолием Журавским и Иваном Стахановым оба из Украины.
     В отряде Тобрука, базировавшегося в небольшом селении Луганьяно, куда направили пятерку Василия были советские люди разных национальностей: русские, грузины, украинцы, армяне, узбеки. Это были не только бывшие военнопленные, но и гражданские, насильно угнанные гитлеровцами в качестве рабочей силы и затем сбежавшие. В этом отряде были и два паренька только достигшие свое совершеннолетие, одного звали Сашей, другого Володей Гончаровым ("Краснодар"), оба они были из Кубани.
     В ночь на 21 ноября группа, в которую входил Грозный отправлялась в Фиоренцуолу д'Арда для уничтожения одного из фашистских главарей. Но по чьему-то доносу у дома фашиста их поджидала засада. Партизаны отбивались, первым погиб итальянец Альбино Вилла, был ранен и Василий, прикрывавший отход товарищей. Он отстреливался до последнего патрона и, понимая, что ему уже не уцелеть, решил убить как можно больше врагов.
     Помпео Вилла, отец убитого итальянца, партизанский связной, нашел в кювете у шоссе тела своего сына и изуродованного Василия. Похоронил он их рядом. В семье Помпео Вилла в борьбе с фашистами погибли все его дети: двое сыновей - Альбино и Анжело, а также дочь Оттавия.
     Василий Захарович Пивоваров был награжден Серебреннойя медалью "За воинскую доблесть" и навечно удостоен звания почетного гражданина города Фиоренцуола д'Арда.
     "Именно вместе с ним, - вспоминает Эмилио Пекорари, - и другими партизанами мы много раз подрывали на дороге в Эмилию немецкие колонны, двигавшиеся на фронт. Очень храбрый, это могут подтвердить знавшие его партизаны, он участвовал во всех боях и операциях отряда. Я могу утверждать, - продолжает Пекорари, - что моя жизнь и жизни других партизан неоднократно были спасены благодаря его хладнокровию, альтруизму, умению обращаться с оружием. В самые тяжелые моменты Грозный предлагал прикрыть наш отход своим "арсеналом", который всегда носил готовым к действию".
     Василий Пивоваров погиб в 32 года. Ровно столько исполнилось его сыну Эдуарду Пивоварову, когда он впервые в 1972 году узнал о героической гибели отца. Это произошло через столько лет потому, что все знали Василия по партизанскому прозвищу Грозный и под фамилией Петров, которую он назвал, попав в плен, и под которой знали его в партизанском отряде. Настоящая же фамилия Василия стала известна значительно позже. В 1965 году на IV конгрессе национальной лиги демократических коммун Италии во Флоренции к представителю СССР на конгрессе обратилась итальянская делегация, желавшая установить связь с родственниками Грозного-Петрова, а уже в 1970 году власти Италии изучающие вопрос о награждении советского гражданина Петрова (Пироварова) подали запрос в СССР и, наконец, в 1972 году была выяснена настоящая фамилия Василия - Пивоваров и награда нашла своего героя.

Советские партизаны Пармы

Советские партизаны Пармы (partigiani sovietici di Parma)




     Не менее упорной была борьба против оккупантов в соседних областях - в Лигурии, где сражалось около 400 советских партизан, Пьемонте (свыше 700), Ломбардии (около 400) и Тривенето (в общей сложности около 700) - таково общее название трех областей, "Трех Венеций":Фриули - Венеция Джулия, Венето и Трентино, в северо-восточной части Италии.

     В связи с высадкой войск союзников на южном побережье Франции альпийская пограничная горная полоса, как и вся территория восточных провинций Лигурии и Пьемонта, приобрела большое стратегическое значение. В прилегающей к границе прибрежной зоне, а также в пограничных горных местностях партизаны без передышки вели боевые действия.


Лигурийские партизаны

Лигурийские парттизаны (partigiani di Liguria)
     В Савоне (Лигурия) советские военнопленные появились к концу весны 1942 года. В течение трех месяцев колонна их под усиленным вооруженным конвоем немцев ежедневно проходила через город, направляясь на господствующий над Савоной холм Сан-Лоренцо, где они рыли ходы сообщения и сооружали военные склады. Колонна насчитывала примерно шестьдесят человек, и все они были изнурены из-за недоедания и тяжкого труда, к которому их принуждали гитлеровцы.
     Чувства симпатии жителей Савоны к Советскому Союзу и вера в него нашли себе выход в отношении к советским военнопленным, которым мужчины и женщины выражали, как умели, свою солидарность. Немало женщин приходило каждый день на холмы, где работали советские люди, выжидая случая, чтобы сунуть пленному кусок хлеба, несколько сигарет, как-то утешить. Иные выходили на дорогу, по которой вели пленных, чтобы передать им хоть самую малость чего-нибудь, ободрить хоть одним словом, которого пленные могли и не понимать, но смысл которого до них доходил. Советские люди пробыли в Савоне три месяца, а потом их куда-то неожиданно увезли. Окружавшая пленных атмосфера симпатии начинала приобретать политическую окраску, чего не могли, конечно, не заметить немцы и итальянские фашисты.

     Однажды в соседнем с Савоной городе Империя, неподалеку от Диано Кастелло, один рабочий увидел исхудалого, бледного и истощенного от голода и усталости советского военнопленного. Рабочий взял кусок хлеба, который должен был служить ему обедом, и протянул его военнопленному. Но тут появился немецкий солдат, с яростью вырвавший хлеб из рук советского человека. Затем солдат стал бить его прикладом винтовки в грудь, по ногам, куда попало, пока, наконец, бедняга, обливаясь кровью, не свалился на землю. Эта невиданная жестокость вызвала немедленную реакцию тех, кто оказался вблизи. Только грубое вмешательство других немцев помешало итальянцам как следует проучить нациста.

     Новые советские военнопленные в провинции Савона появились весной 1944 года. В это время здесь уже действовали значительные партизанские отряды, в рядах которых сражались многочисленные советские граждане.

Советские партизаны 6-й лигурийской зоны (Генуя), слева направо:
Н.Егоров, П.Обухов, Г.Паншин, В.Юденко и Вилли

Советские партизаны 6-й лигурийской зоны (Partigiani sovietici di Genova)
     Первыми советскими людьми, бежавшими из немецкого плена и пришедшими в горы провинции Генуи, были Григорий Паншин (Гришка), Яков Гориев (Лука), Петр Мокин (Петр), а также Петр Обухов (Пьетрино) из Чкаловской, Николай Егоров из Орла и Василий Юденко из Полтавы. Эти шестеро утром 8 сентября 1943 года бежали из эшелона, доставившего пленных из Германии. Они воспользовались тем, что на станции Ронко Скривия, близ Генуи, эшелон на какой-то момент был оставлен немцами без охраны. Несколько дней эти люди скрывались в зарослях на горе Альпе, а затем благодаря случайной встрече с группой бывших итальянских солдат, направлявшихся по домам, вступили в контакт с крестьянами из селений Маджа да Лоне, Пассо, Тана д'Орсо.


     Поскольку гитлеровцы и итальянские фашисты охотились за солдатами бывшей итальянской армии и бежавшими военнопленными, советские люди, которые, помимо всего прочего, опасались, что могут навлечь беду на семьи крестьян, дававших им приют, перебрались на ферму "Альберго Гранде", находившуюся в окрестностях Вольтаджо. Там к ним и пришел 22 сентября 1943 года Атос Бульяни (Лючо), лигурийский деятель коммунистической партии, предложивший им присоединиться к итальянским патриотам, которые создавали тогда первые вооруженные отряды для борьбы против гитлеровцев и итальянских фашистов. Затем к возглавлявшимся Григорием Паншиным советским людям прибыл Рино Мандоли, который организовал из этих шестерых и еще нескольких итальянцев один из первых партизанских отрядов Лигурии.


Назарян Андроних (слева)
в центре командир бригады "Фра Диавло"
и итальянский партизан

Советский и итальянские партизаны (Partigiani italiani e un sovietico)
     После страшной облавы в Бенедикте (Лигурия), предпринятой немцами в пасхальные дни, в период возобновления боевой деятельности партизан, 8 мая 1944 года в районе Тоббио был создан итало-русский диверсионный отряд (БИРС - бригада итало-русского саботажа). Командовали им Григорий Паншин и Алессьо Францоне (Арриго). БИРС в ходе партизанских операций брался за самые опасные дела. Бойцы отряда внезапно нападали на немецкие автоколонны, двигавшиеся по главным путям сообщения, разрушали линии телефонно-телеграфной связи и железнодорожные пути, взрывали мосты и виадуки, каждый день они создавали врагу трудную обстановку на оккупированной им территории. Личный состав БИРС, насчитывавший вначале 45 человек, в короткий срок увеличился в два раза и 12 августа был преобразован в подразделение, во главе которого находился теперь Пьеро Мартини (Джакомино).
     30 августа в результате притока новых советских людей, частью бежавших из трудового лагеря в Франка Вилла, а также вследствие пополнения за счет итальянских патриотов, подразделение было реорганизовано в бригаду, называвшуюся 79-й ударной бригадой "Амедео Маццарелло". Во главе новой партизанской бригады стал Пьеро Мартини, его заместителем был Григорий Паншин, а комиссаром Арриго. В дальнейшем, после роспуска бригады "Маццарелло", советские люди организовали свой собственный отряд, состоявший приблизительно из 40 человек и возглавлявшийся Паншиным. Отряд этот действовал вплоть до полного освобождения Италии.
     Командир отряда был отважным воином и благодаря своему мужеству и дисциплинированности являлся образцом для соотечественников, а также и для воевавших вместе с ним партизан-итальянцев. Григорий Паншин, родившийся 12 февраля 1920 года в украинском городе Сумы, принимал участие во всех боях и сражениях, происшедших в лигурийско-алессандрийском районе Апеннинских гор с момента зарождения там партизанского движения.
     28 февраля 1945 года он был схвачен нацистами и итальянскими фашистами в тот момент, когда должен был в который уже раз установить контакт с несколькими своими соотечественниками, чтобы способствовать их побегу от немцев. Его тотчас же посадили в генуэзскую тюрьму "Марасси", где стали подвергать жестоким истязаниям, которые он переносил с большим мужеством, проявляя при этом необыкновенную силу духа. После почти двух месяцев пребывания в тюрьме, 23 апреля 1945 года в результате восстания Григорий Паншин вновь обрел свободу. Едва оказавшись на воле, он опять присоединился к партизанам бригады "Пио" и вместе с ними принимал участие в освобождении города Генуи.

Советские партизаны гарибальдийской бригады Кайо, Генуя
стрелкой указан Семинюта Федорович

Советские партизаны бригады Кайо, Генуя (Partigiani sovietici della brigada Caio Genova)      Название этого города связано еще с одним подвигом советских людей. В канун отступления гитлеровцы заминировали Генуэзский порт, являющийся одним из крупнейших в Средиземноморье. Это стало известно итальянским партизанам, и они вместе с большой группой своих советских товарищей сумели предотвратить возможную катастрофу.

     Вскоре после создания диверсионного отряда БИРС в районе Дуэ Понти, близ дороги к Треббья, возник минометный отряд бригады "Чикеро". Отряд состоял по преимуществу из советских партизан и находился под командованием Григория Акопяна (боевая кличка - Иван), погибшего 13 августа 1944 года в результате взрыва миномета, ему было 36 лет, родился он в городе Ереване. Григорий попал к немцам в плен в апреле 1944 года, на Днепре. Когда Акопяна привезли в Геную, он бежал из лагеря военнопленных и пришел к партизанам, оперировавшим в долине Валь Треббья, где и стал командиром минометного отряда 3-й партизанской бригады "Чикеро".

     31 октября 1944 года в окрестностях Тильето погиб Яков Гориев. Много сил он отдал для того, чтобы создать и укрепить партизанское движение в 6-й оперативной зоне. Его героическая смерть ярко характеризует этого бойца, который в ходе освободительной войны в Италии ни разу не проявил слабости и ни разу не пал духом. Ни вражеские пули, ни длительное пребывание вдали от родины не могли привести его в состояние легко объяснимого уныния.

Лигурийский советский партизан      Яков Гориев, известный своим боевым товарищам под кличкой Лука, родился в Орле в 1920 году, в 14 лет, лишившийся отца, стал кормильцем семьи.
     1 сентября 1943 года он попал в Италию. 8 сентября вместе с другими пятью своими соотечественниками ему удалось бежать на станции Ронко Скривиа.
     Мария Фербано, крестьянка из Маджа да Лоне, которая приютила беглеца, вспоминает, что Луку все любили. Он всегда находил приют и помощь в крестьянских домах зоны. Когда партизанская доля уводила его далеко от этих мест, помня о тяжелом повседневном труде горцев, ставших ему друзьями, он при первой возможности шел помочь им хотя бы несколько часов. Иногда это стоило ему многих часов ходьбы. Уходил Лука от крестьян тайком, опасаясь, что они лишат себя чего-либо, чтобы в знак благодарности подарить ему.
     После зверской расправы в Бенедикте в апреле 1944 года прошел слух, что среди расстрелянных был и он. Все переживали эту весть так, словно потеряли родственника или очень хорошего друга. Приблизительно спустя два месяца после событий в Бенедикте, однажды вечером, весь промокший от дождя, Лука пришел в Маджа да Лоне. В тот вечер в бедном доме, затерявшемся среди гор, был праздник, и крестьяне слушали рассказы Луки о зверствах немцев. Потом он еще несколько раз приходил в Маджа да Лоне, а когда обстоятельства не позволяли это делать, он давал о себе знать, присылая оказией несколько теплых слов своим друзьям. Однажды ночью кто-то снова принес грустную весть о его гибели. На этот раз, к сожалению, она была верной.
     Это случилось 31 октября, когда оголенные деревья и кустарники способствовали врагу в его операциях по прочесыванию местности. Командование дивизии "Минго", узнав о предстоящем прочесывании зоны, сделало все, чтобы преобладающая часть личного состава соединения могла совершить маневр с целью отрыва от противника и отхода к долине Орба. Когда неожиданно противник был обнаружен и там, командование дивизии, находившееся в Гарроне, приказало подразделениям разбиться на мелкие группы, чтобы облегчить отрыв от неприятеля и переход в другие сектора. Луке было поручено вывести из зоны группу, состоявшую из 12 человек, русских и итальянцев, достигнуть горы Тоббио и соединиться с партизанскими силами, расположенными в том районе.
     Группа выступила на рассвете 31 октября. Моросил дождь, но бойцы двигались в хорошем темпе. Лука прекрасно знал маршрут. Группа шла по скрытым лесным тропам, однако, несмотря на это, за ней устремилась погоня. Возможно, группу заметили немцы или, может быть, кто-то донес о ее продвижении.
     Дойдя до хорошо скрытого покинутого дома, стоявшего над горной рекой в центре долины, изобилующей обрывистыми перекатами, партизаны, выставив парный дозор, остановились поесть и отдохнуть. Но немцам удалось их окружить. Когда партизаны выходили из дома, чтобы продолжать путь, их дозорные определили приближение противника, который сразу же открыл огонь, принуждая партизан сдаться. У патриотов оставалась лишь одна возможность: спрятаться в какое-либо укрытие, ответить огнем и по возможности отойти к протекающей внизу реке. Лука в отчаянной попытке прикрыть отход товарищей вышел из укрытия. Он выпускал очередь за очередью из своего автомата, но вскоре был ранен. Кто-то из товарищей попытался подняться к нему на помощь, но он, продолжая стрелять как одержимый, крикнул, чтобы партизаны спасались. В этот момент его ранило вторично и на этот раз смертельно. Его автомат замолк. Противник оставался в нескольких метрах от погибшего, ожидая, что партизаны придут к нему на помощь и их можно будет уничтожить. Спустя несколько часов Лука в страшных мучениях скончался. Как свидетельствовали местные жители, фашисты до самого вечера оставались в лесу, не давая возможности взять тело убитого. Сделал это священник Берто из партизанской дивизии. Зная о засаде, он все же не поколебался отправиться к месту гибели Гориева, чтобы похоронить его на маленьком кладбище Тильето. Позже его останки были перезахоронены на Генуезском кладбище на "Поле Славы".
     Несколько дней спустя после гибели Луки возник новый отряд, принявший его имя. Так в горах, окружающих Ронко Скривиа, другие партизаны продолжали с именем Луки бороться за свободу Италии.

Владимир Полищук, отряд "Кастильоне"

Владимир Полищук (partigiano Sovietico Polisciuc)      В Тоббио 6 декабря 1944 года погибли Дмитрий Столетов, Григорий Андреевич Аверьянов, родившийся 29 сентября 1916 года, и Сергей Васильевич Рыбаков, юноша, которому едва исполнилось 15 лет, когда немцы вывезли его в Италию. Он родился в Спасске 9 января 1929 года. Все трое входили в состав бригады "Кайо".

     21 декабря в Казелле немцы расстреляли Степана Никитовича Аркушина, 1923 года рождения, проживавшего до войны в Алма-Ате, Афанасия Гарскова, родившегося в 1923 г. в Саратове и Ивана Гочтидова (Паянского), 1924 года рождения. Все трое из отряда "Франки".

     В местечке Леричи в 4-й гарибальдийской бригаде "Фра Диаволо" сражался Андроних Назярян.

     В отряде "Вилла" заместителем командира был Павел Гуасалия (Паоло), "прекрасный советский воин" из Батуми.

Василий Иващенко, отряд "Кастильоне"

Василий Иващенко (partigiano Sovietico Ivascienco)
     В отряде "Кастильоне" сражались Василий Прохорович Иващенко, родившийся 23.01.1923 в Смоленске и Владимир Полищук 1921 года рождения уроженец Кировограда.

     В октябре из Сале (провинция Алессандрия) совершило побег 10 советских военнопленных. Они вступили затем в дивизию "Чикеро" и другие партизанские соединения и части зоны. Бежать им помогли молодой студент технического учебного заведения и несколько других патриотов. Один из советских военнопленных, Степан Петрович Васильев, 1908 года рождения, из Красноводска, 29 января 1945 года был схвачен немцами в Феррьере, когда он вместе с Томом выполнял задание по патрулированию. Васильеву и Тому, которые входили в состав бригады "Кайо", немцы выкололи глаза, вырвали зубы и содрали ногти. Потом их казнили, воткнув им в рот по ручной гранате.


Федор Полетаев - Поэтан      С Лигурией связан подвиг ещё одного национального героя Италии - Фёдора Адриановича Полетаева. Его довоенная биография ничем особенно не примечательна, скорее всего она характерна для многих сверстников Полетаева. Он родился в 1909 году в крестьянской семье в деревне Катино на Рязанщине. Начал работать на торфяных разработках в подмосковном Павловском Посаде, а затем вернулся к сельскому труду, работая кузнецом, женился, растил четырех детей. В 1941 году был призван в армию, сражался под Харьковом, но в донских степях попал в плен и… оказался на Апеннинах, бежал из плена.
     О нем рассказывали генуэзские партизаны еще тогда, когда имя героя не было известно и итальянцы звали его Федором Поэтаном (установить истинную фамилию - Полетаев, помог советский писатель Сергей Смирнов, много сделавший для восстановления доброго имени участников войны, начиная с героев Брестской крепости).
Федор Полетаев - Поэтан

     В 1944 году Федор находился в гитлеровском лагере близ города Александрии, в нескольких десятках километров от Генуи. Узнав, что неподалеку, в горах Лигурии, действуют итальянские партизаны, Федор с группой своих соотечественников ночью неожиданно напал на часовых, обезвредил их и, забрав оружие, бежал из лагеря. 7 ноября 1944 года беглецы пришли в партизанскую дивизию Пинан Чикеро и были зачислены бойцами в бригаду "Оресте", в отряд Нино Франки, где командиром был Аурелио Фернандо Скривия (Молния - партизанское прозвище капитана). Гитлеровцы боялись "партиджано", за его голову предлагали башенные деньги. Но Аурелио пронес невредимой свою голову через все перепитии войны.

Николай Петухов
Николай Петухов (Partigiano Sovietico Petuhov)      В дивизии Пинан Чекиро воевало приблизительно 60 советских воинов из них нам известны Григорий Васильевич Путилин, 1908 года рождения, до и после войны, проживающий в Ворошиловграде (ныне Луганск); Петр Ильич Мокин (партизанская кличка "Пьетро"), родившийся в 1916 году, в Сибири - сражавшийся в бригаде "Оресте", в отряде "Кастильоне"; Николай Николаевич Петухов командир группы отряда "Верардо", родился в Харькове 08.06.1921; Николай Викторович Кочкин 1905 года рождения, погиб 21.03.1945 г. близ городка Роккетта; Яков Гориев ("Лука"); Николай Ручкин (Виктор) из Кирова, 1905 года рождения, который скончался 21 марта 1945 года в результате тяжелого ранения в бою против немцев; Фрол Николаев из Могилева, 1926 года рождения и Петр Шурка, 1925 года рождения; 23 февраля 1945 года в Беттола пал Азур Амерконов, родившийся в 1912 году и входивший в бригаду "Кайо".


Лигурийский советский партизан      Из рассказа Джованни Лазанья (Карло), зам командира одного из подразделений "Ореста":
     Их было девять, одетых в лохмотья и смертельно усталых людей, когда они появились в бригаде. Один немного говорил по-итальянски "Саша Кириков из Одессы - представился он и затем назвал остальных - Онуфрий, Афанасий, Виктор, Василий, Сергей, Иван, Степан". Девятый большого роста русоволосый парень сам произнес свое имя и фамилию: отчетливо Федор и потом неразборчиво, что было воспринято музыкальным итальянским ухом как "Поэтан". Он то и был инициатором дерзкого побега из концлагеря.
     Девять русских прижились в отряде. Выходили на самые опасные задания, получали благодарность командования.
     Первым,11 декабря 1944 года, погиб Онуфрий Васильевич Рыжак. С тремя итальянскими партизанами они отправились взрывать мост у Варианелла, выполнив задание, партизаны напоролись на облаву.
     Афанасий, Иван и Степан слыли лучшими разведчиками в бригаде. Их так и называли "questi fantasmi" - "эти призраки".

Петр Мокин

Петр Мокин (Partigiano Sovietico Mochin)      Когда нужно было проскочить под носом у фрицев посылали только их. Но однажды 16 декабря 1944 года тройка русских потеряла связь с бригадой и попала в фашистское окружение. Они отстреливались до последнего патрона, но силы их были неравные. Четверо суток их держали без пищи и воды. Допрашивали, выволакивали беспамятных на улицу, обливали водой, снова били и допрашивали. Но так ничего не сказав, они были расстреляны на рассвете пятого дня. Партизанами были найдены три изуродованные трупа.
     Вскоре в бою погиб Виктор, потом в январе 1945 года Саша Кириков (Чириков, Тириков - я встретила еще два таких варианта фамилии Саши, последний из них Тириков, вероятнее всего более точный), которого прозвали "романтиком" - уж очень восторженным он был человеком.
     Саше и двум итальянским партизанам было поручено взять живыми группу фашистов, остановившихся в доме близлежащего местечка. Фашисты были взяты и обезоружены, но один из них, когда пришел в себя, сказал "Только бандиты могут поступать так. Легко разыгрывать героев перед безоружными". Вот тут-то и подвел Сашу его "романтизм". Он вдруг вскипел: "Пойдем на улицу гад! Будем стреляться на равных!" и бросил гитлеровцу отнятый у него парабеллум. А тот, подхватив пистолет, тут же выстрелил в лицо Саше.

     Потом один за одним погибли и все остальные, от прежней "отважной девятки" остался только Федор.

Лигурийские партизаны (Partigiani di Liguria)
     К началу февраля 1945 года в Лигурию были переброшены значительные силы фашистов для разгрома партизанских отрядов, наносивших чувствительные удары по немецким тылам. Один из таких отрядов укрепился на окраинах городка Канталупо. Он очень мешал партизанам и ставил под угрозу срыва их операцию по ликвидации всей экспедиции фашистов.

     Около полудня на дороге у окраины Канталупо, в красивой лесистой долине Балле Скривия, начался бой, долгий и ожесточенный. Под напором партизан немцы отступили и перешли к обороне, но изгиб дороги и глубокий снег дали им возможность занять прочную позицию и отстреливаться в ожидании подкрепления. Попытки партизан приблизиться к окопам оказывались тщетными - огонь противника был слишком плотным. Все понимали: времени терять нельзя, к врагу может подойти помощь.

     - Мы поползли втроем в обход немцев, - рассказывал Джованни Лазанья - Федор, я и еще наш товарищ, позже убитый в бою. Немцы были совсем близко. К ним никак нельзя было пробраться незаметно. Идти в открытую означало верную смерть. Вдруг Федор поднялся во весь рост и, строча из автомата, с криком "Хенде хох!" бросился на гитлеровцев. Внезапное появление партизан настолько ошеломило немцев, что они подняли руки.

Итальянские партизаны советским друзьям и партизанам (Dedica di partigiani italiani a partegiani sovietici)
     Огонь на мгновение прекратился, и этого было достаточно, чтобы наши бойцы одним броском смяли и обезоружили врага. В тот момент и раздался выстрел. Федор стал медленно опускаться на снег. Я бросился к нему. Он лежал на правом боку. Глаза его были открыты, на лбу растеклось кровавое пятно.

     "Русский, депортирован в Италию, бежал из германского концентрационного лагеря, где он был интернирован, чтобы присоединиться к партизанским соединениям с которыми его связывала единая вера в принципы свободы. Образцовый по дисциплинированности и по бесстрашию боец, во время атаки превосходящих сил противника, сознавая, что он наверняка принесет в жертву свою жизнь, не обращая внимания на это, вместе с находящимся под его командой патрулем, он бросился в тыл крупного сопротивления противника, открыв внезапный огонь и громко требуя сдаться в плен. Враги не выдержали неожиданной и бесстрашной атаки, дрогнули, сдались. Во время этого героического эпизода, который стоил противнику многих потерь и многих пленных и который совершенно изменил итог дня, Поэтан пал как борец за идеалы свободы" - так было написано в правительственном декрете, которым Итальянская Республика наградила в 1947 году русского сержанта "Золотой медалью Сопротивления".

Поле славы (Campo della Gloria)
     Герой был похоронен со всеми почестями на кладбище в местечке Рокетта, позже прах Полетаева был торжественно перенесен на Монументальное кладбище "кампосанто" Генуи - Стальено на "Campo della Gloria" - "Поле славы" - Кладбище погибших партизан.
     Неподалеку от городка Канталупо, на скале, нависающей над каменистой дорогой, пробитой по склону горы, висит большая мраморная доска, украшенная цветами и венками. "Для того чтобы итальянцы помнили цену независимости и свободы", - написано золотыми буквами на этой доске. А ниже - три длинных ряда имен погибших здесь партизан. Тут значится и фамилия Федора Поетана, а вместе с ней и другие имена и фамилии советских людей: Иван Костиков, Афанасий Горшков, Онуфрий Рыбак, Саша Чириков (Тириков, Кириков)...

Монумент Федору Полетаеву (monumento di Poletaev)

     В Италии ему установлены памятники, так например, в 1978 году мэр города Канталупо Лигурэ - Карнилья при содействии одного из командиров партизан установил, на месте боя произошедшего в окрестностях это городка 2 февраля 1944 года, памятник Федору Полетаеву, скульптором которого является бывший итальянский партизан Никола Неопато.

Улица Федора Полетаева в Генуе (via di Fiodor Poletaev a Genova)





     Есть в Генуе и улица имени Федора Полетаева - "Фиодор".

     А на генуэзских верфях для Советского Союза был построен нефтеналивной танкер "Федор Полетаев".


     20 октября 1944 года от тяжелой болезни скончался Федор Планкин, который присоединился к партизанам 3-й гарибальдийской бригады "Лигурия" сразу же после 8 сентября 1943 года. Он был прекрасным бойцом и не щадил сил для выполнения долга. Однажды во время дежурства в сторожевом охранении у него сильно повысилась температура и товарищи предложили ему отдохнуть, но он в ответ лишь грустно улыбнулся и, покачав головой, сказал: "Разве можно заботиться об отдыхе и думать о простуде, когда весь мир охвачен пожаром, который стремительно разрастается и все разрушает на своем пути? Нет, дорогие товарищи, я буду выполнять свой долг. Болезнь пройдет. Этой ночью я буду дежурить и нести службу так, словно я совершенно здоров".
     В ту ночь дождь лил как из ведра. На утро вернувшись с поста Федор слег, состояние его было очень тяжелым, ему была оказана должная медицинская помощь, но доктор Каленца определил тяжелую форму воспаления легких. Вскоре Федор Планкин умер. Записка, с данными Федора, которую оставили в бутылке у тела, заканчивается словами: "Погиб при исполнении служебных обязанностей 20 октября 1944 года".

     4 марта 1945 года при трагических обстоятельствах погиб Павел Иванович Шережин (или Шарегин), родившийся 27 мая 1906 года в Саратове. Павел был пехотинцем. В начале 1944 года он попал в Италию, а 27 сентября того же года он бежал и присоединился к партизанам бригады "Валь Бизаньо", созданной в январе 1945 года социалистами, в большинстве своем бойцами бригады им. Маттеотти и других партизанских соединений. Павел принял участие в самых дерзких операциях бригады, отличился доблестью и отвагой. 14 марта, когда он находился в полевом госпитале из-за ранения, полученного в перестрелке с немцами, пришло известие о том, что его подразделение вновь вступило в бой против фашистов в Санта Мариа дель Порто. Не теряя ни минуты, не долечив раны, причинявшей еще боль, Павел вернулся в строй своих боевых товарищей и храбро участвовал в схватке, стоившей ему жизни: пулеметная очередь сразила его, когда партизанская операция успешно заканчивалась.

Советские и итальянские партизаны провинции Империя

 Советские и итальянские партизаны провинции Империя (partigiani sovietici ed italiani di Imperia)      26 августа 1944 года, в Роккетта Нервина, маленьком селении близ Вентимилья (провинция Империя), погиб в бою Асем Еналон.
     25 января 1945 года на Вилла Талла были расстреляны немцами Николай Поронов и еще один советский партизан, известный под боевой кличкой Иван.
     Николай Гаврилович Поронов, уроженец Тбилиси, был командиром отряда советских партизан в провинции Империя.

     У небольшого горного городка Таволе, в местности Ни Куни близ города Империя, Лигурийской области на естественной скале, перед которой крутой параболой изогнулась бетонная дуга символических ворот, написано пять итальянских имен. Рядом с каждым из них - фотографии улыбающихся парней, видимо, взятых впоследствии из семейных альбомов. Возле шестого имени - на самом верху скалы-памятника - фотографии нет. Это имя нашего соотечественника Ивана Полищука, родом из Ананьево, Одесской области, боевой кличкой которого было имя Джозеф.
     Двадцати четырехлетний Иван разделил судьбу многих советских военнопленных, угнанных на работу во вражеский тыл. Где-то в начале 1944-го как военнопленный он был доставлен в Северную Италию. Там нужны были рабочие руки для возведения укреплений - ожидалось наступление союзников с юга. Сначала Полищук был помещен за колючую проволоку в окрестностях Генуи, но вскоре с несколькими десятками соотечественников оказался в небольшом лагере у Диано-Марина, на Лигурийском побережье. В лагере он пробыл недолго: в июле при помощи местного населения заключенные перебили охрану, захватили оружие и ушли в горы. Шестьдесят советских граждан создали свой партизанский отряд, во главе его стал моряк лейтенант Николай Баранов, родом из Армавира. Отряд влился в дивизию "Феличе Кашоне", входившую в 4-ю бригаду партизан-гарибальдийцев, руководимых коммунистами, и получил название "Вальтер Берио".
     Большие потери понес отряд "Вальтер Берио". Особенно тяжело пришлось нашим соотечественникам в одном из боев, где они, защищая главные силы дивизии, оказались под ударом специальных немецких батальонов, численно превосходивших их в несколько раз. Русские выстояли, но это стоило жизни более, чем половине отряда.
     Кроме того, стало ясно, что нашим парням, поверхностно понимавшим итальянский язык и недостаточно хорошо ориентировавшимся в незнакомой местности, целесообразнее действовать не в качестве самостоятельной боевой единицы, а влиться в итальянские партизанские отряды. В начале 1945 года пришел приказ команданте Симона (настоящее его имя Карло Фарини) - командира 1-й партизанской зоны Лигурии - распределить советских товарищей по другим отрядам. Иван присоединился к отряду "Пальери" - в его составе он участвовал в ожесточенном бою у Поджальто.
     Из воспоминаний Анджело Сетти (Мирко) - бывшего командира 4-й бригады:
     - Наша бригада, в которую вошел русский отряд, находилась в горах, между Балле Имперо и Балле Арджентина. Здесь мы в первый раз спели вместе "Свист ветра" и "Катюшу" - они ведь исполнялись на один мотив... (даю ссылочку на партизанскую песню "Fischia il vento" - "Свист ветра", чтобы читатель также как и я смог убедится в удивительной схожести мелодий двух песен: www.anpi.it/canzoniere/fischiavento.htm) Уже через несколько дней я смог оценить такие качества русских, как храбрость, альтруизм, упорство, отчаянную ненависть к фашистам. Вот в то время я и познакомился с Джозефом - Иваном Полищуком. Впервые я видел его в бою при атаке на линию №28 - он был буквально впереди всех и дрался как лев. Отошел только после того, как расстрелял все патроны и уложил нескольких гитлеровцев. После этого боя я видел его с лейтенантом Барановым - они обсуждали очередную операцию. Спустя несколько дней лейтенант был убит, с ним погиб его друг Василий Волков, а я был ранен.
     Вилла Талла - небольшой горный городок, в котором на протяжении ряда месяцев базировался отряд Джозефа. Отсюда партизаны выходили на операции, здесь отдыхали в редкие дни затишья. Дом, в котором жил Иван, принадлежал Марии Джузеппине Пизани. Эта внешне сдержанная, но добрая и сердечная женщина хорошо помнила своего русского "figlio partigiano" - "партизанского сына". Тогда, в годы войны, она не задумываясь рисковала ради него жизнью.
     - Ведь время такое было. Наши и ваши парни били фашистов - они разве не рисковали?
     Однажды в Вилла Талла нагрянул эсэсовский патруль. Несколько партизан - Иван в том числе - были в домах. Немцев без труда можно было перестрелять через открытые окна, но тогда пришлось бы уходить из деревни, а жители - от мала до велика - подверглись бы смертельной опасности: через несколько часов здесь "работал" бы карательный отряд.
     Иван с автоматом вышел из дому через заднюю дверь и буквально за спинами эсэсовцев проскользнул в церковь. Через минуту кованые сапоги застучали по плитам церковного пола. Немцы осмотрели притвор, ход на колокольню, двинулись к алтарю. Вход в ризницу им решительно преградил священник. В полуметре от него, за дверью, стоял Иван с автоматом на изготовку… к счастью все обошлось.

Молодой советский партизан провинции Империя
батальон "Полетта", гарибальдийская дивизия "Кашионе" (Империя)

Молодой советский партизан провинции Империя (giovane patrigiano sovietico di Imperia)      Из воспоминаний Джованни Длесси (Полетта) - бывшего партизана отряда "Пальери":
     - Храбрость, стойкость, решительность действий - все это было присуще всем советским товарищам, которые воевали вместе с нами. У Полищука был свой характер. В бою он отличался спокойной выдержкой, даже хладнокровием. Но только до какого-то момента. Тогда он как бы взрывался, с азартом устремлялся вперед и увлекал за собой остальных. И надо сказать, что момент такого "взрыва" он выбирал очень точно. Джозеф как-то интуитивно чувствовал, что вскочить и сделать решительный бросок следует сейчас, только сейчас, - и это была как бы кульминация, психологический перелом в боевом эпизоде. Так было в бою у Поджальто, так было в последней его схватке у Ни Куни...
     Ни Куни в верхнем Вал Прино, 31 января 1945 года... Это был мрачный, тяжелый для бригады день. Накануне немцы бросили против партизан несколько горнострелковых батальонов - гарибальдийцам пришлось отойти в менее доступные районы, чтобы избежать открытого боя. На 31-е было назначено важное совещание командиров и комиссаров бригады, место встречи - затерянный в горах домик, временный штаб. Прикрывать дорогу к Ни Куни должны были шестеро: Иван Полищук, Маттео Дзанини, Манфредо Равиола, Бартоломео Дурбекко, Эрнесто Аскери, Томмазо Риччи. Несколько левее и ниже - там, где от дороги ответвляется малозаметная тропинка к деревне Таволе, в засаде расположились еще четверо - Эрнесто Дэри, Альдеро Бранкалеоне, Маттео Каваллеро, Джордано Бьяджо.
     На рассвете, едва только на фоне неба прорисовались дальние горные хребты, внизу, на дороге, замаячили серые фигурки. Первыми их заметил Иван. Быть может, случайный дозор? Быть может, пройдут мимо? Нет, солдаты в стальных шлемах показались справа и слева, они продвигаются бесшумно, быстрыми перебежками - от камня к камню. Значит, окружены. Значит, немцам известно, что все командование бригады здесь, в Ни Куни. Гитлеровцы пока не видят засады. Еще можно быстро отступить к штабу и вместе со всеми попытаться уйти по крутой тропе к ущелью Сан-Бернардо. Но возвратиться - значит, потерять время и беспрепятственно пропустить немцев - они будут здесь через несколько минут... Если тропа в ущелье еще свободна - надо дать знать товарищам немедленно - и любой ценой остановить немцев здесь, на дороге. И Джозеф дает длинную очередь из автомата... Десять партизан приняли неравный бой. Шансов у них не было никаких. Единственное, что они знали, о чем думали в те минуты - продержаться. Хотя бы полчаса, хотя бы двадцать минут... В самом начале перестрелки Иван был ранен в грудь. Напряжение боя было столь велико, что раны он словно не замечал. Стрелял экономно, почти в упор, но патронов в трех автоматных рожках хватило ненадолго. Еще две обоймы в пистолете - еще полторы-две минуты. Теперь все. Немцы в нескольких шагах. Полищук встал из-за камня и, крикнув "Вперед!", бросился врукопашную. Изрешеченный пулями Иван упал. Озверевшие от злости немцы волокли его в открытом поле около 200 метров к тому месту, где он сражался, и там добили ударами штыков. Потом они бросили его тело на дно оврага, так и не сумев вырвать из рук Ивана парабеллум....
     Когда выстрелы на дороге затихли, двадцать командиров и комиссаров уже спускались в ущелье - тропа оказалась свободной. Вот так героически погиб Иван Полищук со своими итальянскими товарищами-партизанами.

Мауро Галлени в годы Сопротивления

Mauro Galleni Мауро Галлени (1986)
Mauro Galleni
     В 1967 году в Италии вышла в свет книга Мауро Галлени "Советские партизаны в итальянском Сопротивлении". Полторы страницы в этом капитальном (почти 230 страниц), добросовестно подготовленном труде посвящено Ивану Алексеевичу Полищуку - одному из "самых храбрых партизан Лигурии".

     Книга Мауро Галлени, на сегодняшний день, является самой полной и иллюстрированной, которую мне довилось видеть, рассказывающей о Советских Людях в Итальянском Сопротивлении, за это ему отдельное и огромное спасибо!



     Активность советских патриотов была неустанной. Они хотели всегда быть на передовых позициях и обижались, когда в соответствии с требованиями общего плана действий им поручалось блокировать дороги или обеспечивать тыловое охранение тем, кто непосредственно участвовал в данной боевой операции. "Мы не хотим,- говорили они,- чтобы на нас смотрели, как на резервные силы. Если вы не посылаете нас сражаться лицом к лицу с врагом, значит, вы не верите в нашу способность бороться".

     Когда в 1945 году наступили дни окончательного разгрома фашизма, лигурийские партизаны, не дожидаясь подхода англо-американских войск, спустились с гор и с разных сторон подступили к Генуе. Они окружили и заставили безоговорочно капитулировать крупную группировку гитлеровских войск. Генуя была освобождена оружием партизан. За этот подвиг город награжден высшей наградой в Италии - Золотой медалью Сопротивления. И с этих пор в центре города, на главной широкой улице 20 сентября, появилась большая мраморная доска, всегда украшенная неувядающими венками и букетами цветов. На доске золотом записаны имена погибших героев генуэзского Сопротивления. Это место генуэзцы называют "святая святых". Именно сюда во время народных праздников стекаются жители города. Приятно отметить, что город-герой Одесса является побратимом города-героя Генуи или как говорят итальянцы "citta' gemella" - "город-близнец".



     Солидарность с советскими людьми, находившимися в Милане (Ломбардия), проявлялась разнообразно. Вот один из примечательных примеров такой солидарности. Было это осенью 1942 года. На северо-восточной окраине Милана, близ железной дороги в Швейцарию, 15 советских пленных работали на строительстве площадок для орудий зенитной артиллерии. Среди них находились Алексей Денежкин из Москвы и Федор Еременко с Украины. "С первых же дней, - вспоминает Еременко, - итальянцы, узнав, что мы русские, подходили к нам группами и в одиночку, чтобы выразить свои чувства симпатии, подмигивая в сторону Востока и говоря: "тедески капут" ("немцам капут"). Прошло немного времени, и измученные голодом, изможденные пленные стали находить у себя в бараке пакеты и свертки с едой: хлебом, картошкой, сыром, фруктами.
     А дело было так. Однажды жившая неподалеку, на улице Форланини, в доме №21, Мария Пагано увидела, как пленные, мучимые голодом, подбирают с земли отбросы. С этого момента, несмотря на трудности и лишения, она через итальянцев, работавших вместе с советскими людьми, стала передавать военнопленным пищу.
     Однажды пленным удалось увидеть свою благодетельницу, Марию, когда она во время прогулки проходила с мужем вблизи лагеря, где немцы держали их взаперти. Рабочие рассказывали им, как выглядит Мария, и они сразу узнали ее. Несколькими днями позже один из тех, кто работал с русскими, передал Марии Пагано письмо следующего содержания: "Любезнейшая синьора, мы, русские пленные, от всего сердца благодарим вас за то, что вы для нас делаете. Когда мы смотрим на вас, то невольно вспоминаем о своих незабываемых матерях, оставшихся у нас на любимой родине. Вам придется извинить нас, но все мы зовем вас матерью. Немцы часто оставляли нас без еды, и, если бы не вы, кто знает, что бы с нами стало. Мы просто не знаем, как вас благодарить. Если мы останемся в живых и вернемся к себе домой, мы вас никогда не забудем. Вы на всю жизнь останетесь у нас в сердце..." Под письмом стояли подписи: Федор, Владимир, Александр, Григорий, Гусиев, Иван и Никита. "Мама", как они теперь называли Марию Пагано, получила от них еще три письма, подписанных так же. На двух письмах не указана дата.
     "Мы от всего сердца вам благодарны за помощь,- писали пленные во втором своем письме.- Все, что вы даете рабочим, они нам передают. Дороже всего нам привет ваш, когда вы машете нам платком. При виде вас наши сердца наполняются радостью. Мы никогда не забудем вас и, если останемся живы, будем рады возможности отблагодарить вас. Немцы нас истязают, но солидарность ваша помогает нам переносить любые невзгоды. Просим вас, дорогая мама, не тратьте на нас столько денег. Мы знаем, что в Италии с продовольствием плохо, а цены высоки. Передайте сердечный привет своему мужу и своему сыну. Поблагодарите всех тех, кто приходит приветствовать нас..."
     Четыре месяца изо дня в день Мария Пагано снабжала советских людей продовольствием. В марте 1943 года разнеслась весть, что немцы решили отправить их в Германию. "Дорогая мамочка, - писали военнопленные, - бесценное ваше письмо получили и все поочередно прочли его. Вы помогаете нам материально и морально в такое тяжелое время, когда наши братья проливают свою кровь и решается судьба нашей родины, а мы томимся в лапах врага. Но кто поверил бы, что в далекой Италии мы нашли вторую мать, любящую нас, как если бы мы были ее сыновьями? Мы не знаем, чем закончится этот наш плен, не знаем, удастся ли нам рассказать своим матерям, что в Италии мы нашли вторую мать, которая заботилась о нас, словно о своих детях. Мы не знаем, заслуживаем ли мы хотя бы половины того, что вы для нас делаете. Мы дали клятву, что, где бы мы ни оказались, мысль о вас всегда будет самой первой нашей мыслью, а ваши слова - "наберитесь терпения, терпите ради доброго будущего" - помогут нам вынести несчастья, которые случатся с нами. Скоро нам придется покинуть вас, и тогда наступят еще более тяжелые дни. Мы покидаем вас с глубоким огорчением, мы лишаемся вас, но в памяти своей всегда будем хранить ваш облик. Чтобы память о вас не изгладилась, нам хотелось бы иметь вашу фотографию. Мы не хотим забывать ни вас, ни вашего мужа, ни вашего мальчика. Поблагодарите также синьору Валлини..."
     Узнав о том, что военнопленных увозят в Германию, итальянские рабочие устроили им краткую встречу с Марией Пагано и ее мужем. Произошло волнующее прощание, и Мария, как просили пленные, передала им фотографию, на которой она была снята с мальчиком (это был сын Джованны Валлини, которая жила в том же доме). Потом, 9 апреля 1943 года, пришло последнее письмо:
     "Папа и мама, мы уезжаем навсегда и покидаем Италию, где мы имели счастье повстречать мать и отца, а теперь нам предстоит отправиться в проклятую Германию, где нас ждут голод и жестокость. Мы потеряли своих родителей, но вновь обрели их в далекой Италии в вашем лице. Мы были счастливы. Каждый день, когда мы видели, что вы подходите, мы радовались, словно дети. Но вот на нас обрушилось новое несчастье, этот отъезд, и поэтому по воле врага нам приходится распрощаться. Папа и мама, в этот последний час мы вновь хотим вам сказать, что, если нам повезет, если мы останемся живы после всего того, что нас ожидает в Германии, мы будем вспоминать о вас с благодарностью, мы сохраним ваш образ в своем сердце. Ваша фотография будет переходить из рук в руки, фотография женщины, которая, жертвуя собой, помогала нам вынести плен. Наши родители, жены и внуки всегда будут помнить вас и чтить. Прощайте!.. Целуем вас, как сыновья".
     Состав с пленными отправился в Германию. Федор Еременко, подпись которого тоже есть под письмом, сумел в 1945 году, на венгерской территории, бежать из плена. Алексей и остальные пленные были освобождены Красной Армией на австрийской территории в последние дни войны.

Партизаны Милана партизаны Милана (partigiani di Milano)
     В области Ломбардия воевали Иван Федорович Кирсанов; Михаил Лаврич (Лекко), родившийся в 1922 году в Ростове погиб 11 октября 1944 года; Попов.

     В провинции Кремона с весны 1944 года вплоть до освобождения Италии группа около 30 советских граждан под командованием Георгия Рядченко входила в отряд "Гиналья". Итало-советская оперативная группа, под командованием Георгия, не раз вступала в боевые схватки с гитлеровцами и итальянскими фашистами.

     В бригаде "Капеттини", были двое русских - Марио и Суликов (возможно, Сулико Онашвили). "Они были,- пишет Бианка Чева,- прекрасные солдаты, которые никогда не отступали и не отступят от приказа… Высокие и сильные, они отличаются такой военной выправкой, которой никто из наших не обладает. Они спокойно стоят в стороне, дисциплинированно ожидая пищи, которую другие шумно расхватывают. Сегодня, 12 декабря 1944 года, они остались без еды и не протестовали". В этой бригаде среди других воевал пятнадцатилетний Николай Дрогавцев из Орла.

     В провинции Брешиа, более чем в другой какой-либо зоне, было категорически запрещено хранить списки бригад с указанием фамилий и данных о партизанах. Кроме причин общего порядка, имевших силу для всего партизанского движения, подобная мера была необходима еще и в связи с тем, что, обосновавшись в Сало (провинция Брешиа), правительство так называемой "Республики Сало" проводило очень активный фашистский шпионаж.
     Для того чтобы избежать нарушений директив партизанского командования, 18 октября 1944 года командование дивизии "Фьямме Верди" "Тито Спери" в циркуляре, направленном подчиненным ему бригадам и переданном для сведения гарибальдийским бригадам имени Тринадцати замученных ловерейских партизан и 54-й бригаде, отмечало: "Всем командирам категорически запрещается составлять списки участников отрядов. К сожалению, до сих пор рекомендации и запрещения не были приняты во внимание. Стало известно, что во время последней облавы среди бумаг отряда, попавших в руки противника, находился также список его бойцов. Предоставляю вам самим судить об этом факте".
     Из таких шпионских документов нам стали известны двое советских граждан сражавшихся в этой провинции: Константин Куцевич (Поле), 1923 года рождения и Иван Лонгунов, 1926 года рождения.

     В отряде "Фьямме Верди", под командованием Джулио Маццона, сражался Александр Ворон.
     Здесь в провинции Брешиа в бригаде им. Маттеотти действовала самостоятельная группа советских граждан под командованием Николая, 1923 года рождения, курсанта военно-офицерского училища Касной Армии.
     Во второй половине сентября в группу "С 1" (группа долины Негра) влились около 20 советских воинов, пришедших из долины Тромпиа. Они создали свой отряд под командованием Василия и Петра. Их знали только под такими именами. Во время пребывания в долинах Тромпиа и Камоника группа задала немцам много хлопот. Она всегда действовала решительно и самоотверженно. В одном бою ей удалось уничтожить подразделение фашистских "чернорубашечников", взять их боевое знамя, которое в последующем было передано командиром группы "С 1" Центральному музею Советской Армии.

     Стремясь подавить партизанское движение, зарождавшееся в провинции Лекко, немцы на заре 17 октября 1943 года начали большую операцию по прочесыванию местности в районе горного массива Гринье. В ходе первых стычек, происшедших в Бализьо, Пастуро, Корни дель Ниббьо, Альпе ди Кассин, Резинелли, боевые группы партизан рассредоточились и рассеялись. На одном из участков массива Гринье они оказывали сопротивление противнику еще после полудня, а потом, оторвавшись от противника, отошли высоко в горы.
     Днем 18 октября немцы стали наращивать силы в высокогорных долинах Иманья, Толеджо, Эрба, а также на западных склонах горы Резегоне. Отсюда утром 19 октября при поддержке огня 81-мм минометов и 152-мм орудий они перешли в наступление. На следующий день бой продолжался, особенно в районе ферм Стоппани, Монцезе, Грасси.
     В одной хижине русский, о котором известно лишь, что его звали Николай, и двое итальянцев отстреливались от подползавших немцев. У них не оставалось никакой надежды спастись. Видя это, Николай сказал итальянцам, чтобы они ушли и оставили его одного вести огонь по немцам. Те не могли решиться и не пожелали уйти. Рассердившись, Николай воскликнул: "Вы должны идти! А этим я не дам сдвинуться с места". Ведя огонь из автоматов через просветы в каменных стенах хижины, трое партизан продолжали в то же время спорить. Николай говорил итальянцам: "Это ваша земля, здесь у вас друзья, здесь у вас отцы и матери. А моя Родина далеко. У меня тут никого нет". Он сделал очередной выстрел, а потом крикнул: "Идите!" Итальянцы выбрались наружу через заднюю дверь и под прикрытием стен хижины стали отходить в горы. До них доносились автоматные очереди немцев, одиночные выстрелы и короткие очереди, которыми отвечал Николай. Огонь его автомата они отчетливо различали: выстрел, другой, короткая очередь. Немцы палили беспрерывно. Потом Николай вновь дал очередь, значительно более длинную, чем прежде. Затем он смолк. Немцы продолжали стрелять еще несколько мгновений, потом сразу прекратился и их огонь. Николай погиб.



     В ряде случаев боевыми товарищами советских партизан, помимо итальянцев, оказывались граждане из других стран порабощенной Европы: чехи, словаки, югославы… Так, в Пьемонте, в провинции Новара, где действовало примерно 300 советских граждан.

     Большинство советских партизан примкнуло к новарским антифашистам в начале июля 1944 года, точнее после немецких облав в Альто Верба, завершившихся массовыми расправами, расстрелами и рассеиванием различных партизанских подразделений. Указанные акции создали у нацистов иллюзию, что "если партизанское движение не ликвидировано, то по крайней мере ему нанесен серьезный удар". По этим соображениям, а также стремясь усилить фронт в центральной Италии, где союзники, освободив Рим, продвигались в Тоскану, немецкое командование решило осуществить перегруппировку своих войск. В различных населенных пунктах Вальдоссолы немецкие подразделения были заменены подразделениями, принудительно сформированными из пленных грузин и чехословаков, находившимися под командованием гитлеровских офицеров.
     Большинство грузин и чехословаков, только прибыв в зону назначения, сразу же перешло с полным вооружением на сторону партизан и приняло участие в борьбе против гитлеровцев и "чернорубашечников".

партизаны Оссола

Партизаны Оссола (Partigiani di Ossola)
     В этих краях сражались и другие советские люди, и многие из них в октябре 1944 года приняли участие в ожесточенных боях при защите еще одной зоны, свободной от врага, - "Республики Оссола". Были среди них Виктор Шелепухин, погибший в бою; Степан Бондаренко, 1900 года рождения.

     В гарибальдийской бригаде "Рокко" был советский партизан некий Микеле, погибший 14 ноября 1944 года. О гибели Микеле нам известно из партизанской сводки опубликованной в "Стелла Альпина" 25 декабря: "Два бойца 15-й бригады "Рокко" ведя разведку на дороге Армено - Миазино, встретили два грузовика с неприятелем, который сразу же открыл огонь. В результате ответных действий с нашей стороны были убиты и ранены четыре вражеских солдата. Достойно примера поведение, гарибальдийца Микеле, русского по национальности, бежавшего из немецкого концентрационного лагеря. Вместо того чтобы укрыться от огня, он остался на месте, героически сдерживая во сто раз превосходящие силы противника [Микеле продолжал отстреливаться одиночными выстрелами. Около полутора часов он сдерживал 80 фашистов. Исчерпав все патроны и оказавшись почти окруженным, патриот вышел из-за ограды, воскликнув: "Да здравствует свобода!"] и был сражен вражескими пулями. Его подобрали товарищи из отряда "Бариселли", которые воздали этому герою воинские почести".

А.Ткачев

Александр Ткачев (partigiano Sovietico Alekcsandr Tcaciev)      Впоследствии удалось узнать, что Микеле не был в прошлом военным. Возможно, это был сотрудник советского посольства, брошенный в концентрационный лагерь в начале войны. В августе или сентябре 1944 года он бежал из тюрьмы и примкнул к партизанским подразделениям, действовавшим в провинции Новара. Это был человек невысокого роста, он не отличался атлетическим телосложением и выглядел вовсе не как воин. Из конспиративных соображений Микеле не назвал свое подлинное имя. Он хорошо говорил по-итальянски и был очень скромным человеком. Итальянским партизанам, которые подсмеивались над ним за его застенчивость и робость, он говорил: "Пошлите меня на задание, и я покажу вам, на что способен" и показал...

     В боевых действиях в провинции Новара особо отличилась 118-я гарибальдийская бригада "Ремо Сервадеи", и в одном из её подразделений, в батальоне "Пеппино" сражался Форе Мосулишвили, ставший ещё одним национальным героем Италии. Он родился в 1916 году в одном из сёл восточной Грузии, учился в сельскохозяйственном техникуме, работал в колхозе, пока в 1939 году не был призван в армию. С началом войны принял участие в боях против наступавших гитлеровцев в Прибалтике. Однако сержант Мосулишвили был тяжело ранен и попал в плен. В начале 1944 он был перевезён на территорию Италии, где его переводили из лагеря в лагерь. Наконец под Новарой вместе с 70 соотечественниками ему удалось бежать, и Форе примкнул к итальянским партизанам.

Форе Мосулишвили
Форе Мосулишвили (partigiani Sovietico Fore Mossuliscivili)      В этой же 118-й бригаде сражался Александр Ткачев.

     Со слов Чиро Москателли, одного из известных партизанских командиров, который хорошо знал Мосулишвили: В конце 1944 года развернулись особо жаркие бои с противником. Основные силы партизанской бригады искусно маневрировали, но взвод, в котором сражался Мосулишвили, 3 декабря 1944 года попал в окружение. Партизаны укрылись в помещении одной сыроварни и отстреливались. Интенсивный огонь противника нанёс им значительные потери, и боеприпасы были на исходе. Немцы повторили своё предложение сдаться, но уже с обещанием сохранить жизнь партизанам, если первым выйдет командир взвода. Тот заколебался, и тогда в проеме двери появился тяжело раненный Форе Мосулишвили, который выпрямился и произнес "Я командир!". Он вынул пистолет и со словами "Да здравствует Советский Союз! Да здравствует свободная Италия!" выстрелил себе в висок. Увы, но партизаны оставшиеся в живых были зверски убиты нацистами.
     Потребовалось еще 25 лет после окончания войны, чтобы этот подвиг был оценен по достоинству. Благодаря ходатайству советской стороны с участием грузинских представителей и бывшего руководства бригады "Ремо Сервадеи" удалось восстановить детали героического поступка Форе Мосулишвили, и Итальянское правительство посмертно наградило его Золотой медалью "За воинскую доблесть".


     В Турине, в различных местах города, где немцы установили свои артиллерийские батареи, в декабре 1942 года находились советские военнопленные, занятые подневольным трудом. Когда весть об этом дошла до Умберто Массолы, он по согласованию с Клоккьятти, являвшимся тогда инструктором Коммунистической партии в Турине, разослал всем коммунистическим группам директиву установить контакт с русскими военнопленными и организовать им посильную помощь.
     Дети Лючаио и Джузеппины Молья, у которых скрывался Массола, однажды рассказали, что видели русских военнопленных, но только издалека, так как охранник-немец никому не разрешал подходить к ним близко. Прошло немного времени, и ребята разузнали, что немцы заставляют военнопленных выполнять самую тяжелую работу и что они их почти не кормят.
     Скудный хлебный паек супругов Молья, который они делили с Массолой, не имевшим продуктовых карточек, сократился теперь на добрую половину. Получив соответствующие наставления от матери, дети Молья - Эрнесто и Пьеро стали обманывать бдительность немецких караульных и передавать хлеб пленным русским: гоняясь друг за другом, они достигали той черты, дальше которой часовой не пускал, а затем, продолжая играть, дети незаметно начинали следить за немцем и, когда он поворачивался к ним спиной, поднимали высоко над головой принесенный кусок хлеба. Когда кто-нибудь из пленных замечал это, они клали хлеб на землю и убегали.
     Два дня подряд Эрнесто и Пьеро приходили на одно и то же место и всякий раз затевали свою игру. Оставленного ими хлеба они потом уже не находили. Но доставался ли он военнопленным? На третий день ребята получили убедительный ответ: на месте, где они оставляли хлеб, пленные положили советскую монету. Это было доказательство того, что хлеб попадал по назначению. Монета с изображением серпа и молота в окружении хлебных колосьев, которую принесли домой дети, вызвала большой интерес и прилив чувств симпатии к СССР среди жителей Грульяско и Реджина Маргерита, впервые увидевших советскую монету.

     В Вигаццоло (провинция Алекссандрия) немало советских людей пользовалось гостеприимством и помощью Агостино Транкуилли и его жены Ассунты Баньяско, которым суровой зимой 1944-45 годов пришлось столкнуться с бесчисленными трудностями. Они преодолевали их с помощью своих сыновей - партизан Витторио, Феделе и Ремо, которого позднее немцы отправили в Германию, а также дочери Анны Марии - партизанской связной.

     В провинции Александрия сражались Дмитрий Атаманов (один из лучших помощников командира дивизии Перо Минетти); Николай Филиппов; Александр, 19-летний студент из Минска, который был взят эсэсовцами в плен в окрестностях Ривольта Бромида и привезен в Нови Лигуре, при попытке к бегству он был убит вместе со своим неразлучным другом Элио Борба.

Этторе Роза, советский майор Конев и Ливио Бьянко (1944)

Советский и итальянские артизаны (partigiano Sovietico Konev e partigiani italiani)
     Советскими партизанами бригады "Справедливость и свобода" в альпийской полосе Кунео командовал кавалерийский майор Ален Конев, 1910 года рождения, который погиб в бою 14 февраля 1945 года в Сан Пьетро Монтерозо.

     На кладбище Кунео также покоятся прах Михаила Карпухова, павшего в Кастеллино Танаро и советского партизана Иосифа, о котором известно только что он заживо был сожжен 18 марта 1945 года в Пра ди Фоника (община Бурнеццо).

     Иван Павлович Волков, который вместе с другими 20 соотечественниками входил в гарибальдийскую дивизию "Кунео", родился в Орле, в 1925 году. Вся семья его была уничтожена немцами. Проявив себя как хороший боец Иван был парнем с открытой душой, ловкий и старательный. Зимой, одетый в белую одежду, он незаметно пробирался по местности, выполняя важные поручения командования. Будучи совсем юным, Волков проявил незаурядную храбрость, участвовал во всех боевых операциях бригады вплоть до той, которая стоила ему жизни.
     6 марта 1945 года отряд "Командо", в котором состоял Иван, был атакован в окрестностях Сантуарио в долине Мала крупными силами противника при поддержке миномета, пулеметов и легкого автоматического оружия. Уступая в численном отношении врагу, вооруженные только пулеметом, несколькими автоматами и винтовками, партизаны приняли бой и в течение некоторого времени сдерживали противника. Однако силы были неравными, и 8 партизан, в том числе и командир отряда Эрнесто Казавеккиа, погибли. Несколько человек были ранены. Осколком мины Ивану оторвало левую кисть руки. Он добрался до безопасного места за сторожевой будкой у дороги и, поддерживая кровавой культей автомат, разрядил его в противника. Четверо или пятеро фашистов подобрались сзади и изрешетили его пулями. На надгробной плите в память о гарибальдийцах, павших в долине Мала, значится и имя Ивана Волкова.
     Другой советский партизан, Николай Григорьевич Радуев, родившийся в 1922 года в Воронеже, входивший в состав бригады "Салуццо" дивизии "Кунео", попал в плен в Лемма, (община Россано), 15 декабря 1944 года и был расстрелян немцами в Кастельдельфино.
     Иван Абошан, родившийся в 1922 году в Белово близ Орла, был также расстрелян немцами 15 декабря. Это произошло в Рифуджо Мондови, долина Эллеро (община Роккафорте Мондови).
     В отряде "Альварез" бригады "Перотти" воевали Леонид Лазин (Азгов) из Москвы и Иван Порсорин (Пиппо) погибший 28 января 1945 года в Феизольо вместе с Григорием Заболотским (Матрос), родившимся в Золотушино под Курском.
     Советские партизаны участвовали также в освобождении столицы области Пьемонт - Турина 25-27 апреля 1945 года.

     Светскими людьми в бригаде 1-й дивизии "Лео Ланфранко" командовал капитан советской авиации, известный под боевой кличкой Миша. Он погиб в бою в Фавелла ди Рубиена 2 июля 1944 года.

     Более 80 советских граждан было в гарибальдийской бригаде "Джамбоне". Ими командовал советский полковник Голиа. Больше о нем ничего не известно. Заместитель комиссара этой бригады Франко Черрути (Рикко) вспоминает, что бойцы этого советского полковника были дисциплинированными, храбрыми воинами и отличились в одном деле, о котором хранят память итальянцы.
     В июле 1944 года бригада подверглась осаде в долине Виу. Прекратились и без того скудные поставки зерна для выпечки хлеба местному населению. Обстановка становилась тревожной. Трехарочный мост был взорван фашистами, и таким образом помощь населению этим путем не могла быть обеспечена. Единственное возможное решение состояло в том, чтобы добираться до деревень пешком и доставлять провизию в рюкзаках. Партизаны могли бы проделать этот путь за двенадцать часов. Русский полковник, не раз сталкивавшийся с различными трудностями, попросил разрешения отремонтировать мост. "Через три дня, - сказал он, - мост будет". Разрешение он получил, и за два дня 70 его бойцов и 50 чехов восстановили мост. Таким образом жители долины значительно быстрее смогли получить помощь, в которой очень нуждались.

     15 апреля 1945 года погиб Шота Манмугишвили, родившийся в 1922 году в Ванни, состоявший в бригаде "Джамбоне".

     В долине Бизоне, в окрестностях Раматса ди Киомонте 28 марта 1945 года погибли Иван Петров (Грегорио), родившийся в 1925 года близ Ленинграда и Армаса Сузи, воевавшие в бригаде "Пеироло", дивизии "Барата".
     В этой долине сражались также Андрей Павлович Лойесен, родившийся 1911 года близ Горького; Михаил Васильевич Евтушенский 1918 года рождения из Вязьма.

     1 мая 1944 года 40 советских пленных, выполнявших работы по ремонту железнодорожной ветки Риволи - Авильяна, установив контакт с Марией Лаццаротто, ее братом Францем и партизанским командиром Алессио, пришли в гарибальдийскую бригаду "Чима" дивизии "Тонани", расположенную в зоне Рубиена в долине Суза. Они создали свой отряд под командованием Андрея Гречко, офицера Красной Армии, и расположились за деревней Курмайан, крайне важным стратегическим пунктом, через который ведет перевал во Францию, где действовали другие партизанские подразделения.
     В отряде было много украинцев и грузин, несколько человек из Москвы и Ленинграда. Почти все попали в плен на Донском фронте. "Они держались от нас уединено, - вспоминает Освальдо Негарвилле, политический комиссар 4-й зоны, - с трудом устанавливали контакты с итальянскими отрядами. На первых порах нас это очень удивляло. Но в последующем мы поняли причину: они не хотели форсировать события, не требовали нашего доверия, не дав предварительно веских доказательств права на него, ждали случая, чтобы на деле показать, что они действительно наши боевые братья".
     Случай не замедлил представиться. 2 июля 1944 года командир Гречко и двое его бойцов, братья Николай и Михаил (Миша) Симоновы, патрулируя в зоне Фавелла, встретились с большой группой "партизан" с красными платками на шее, что обычно обозначало принадлежность к гарибальдийским бригадам. На самом же деле это были не партизаны, а переодетые гитлеровцы, которые хотели застигнуть партизанские аванпосты врасплох. Гречко первым понял, что вместе с товарищами попал в ловушку. Советские люди не растерялись, залегли и открыли по гитлеровцам огонь из своих автоматов. В течение двух часов они сдерживали противника, пока на помощь не подоспели другие бойцы. Для того чтобы добиться цели, гитлеровцы вынуждены были дождаться прибытия крупных сил. Но их коварный замысел провалился. Бой продолжался несколько часов. Обе стороны понесли большие потери. 6 советских бойцов не вернулись в лагерь Курмайан. Отстреливаясь до последнего патрона, они погибли на горном перевале Лиис.
     Наиболее ужасной была кончина советского воина Миши, как его звали итальянские партизаны. Он пошел в разведку в направлении Фавелла, но неприятель заметил его и открыл огонь. Тяжело раненный, Миша тащился от одной изгороди к другой, в течение нескольких часов он укрывался в яме. Фашисты нашли его и отвезли в Фавелла ди Рубиена, где учинили над ним неслыханные зверства. Очевидцы рассказывают, что палачи, не насытившись его кровью, выкололи ему глаза.
     На перевале Лиис, расположенном на высоте 1500 м над уровнем моря, воздвигнут памятник в честь двух тысяч партизан, погибших в близлежащих долинах в период движения Сопротивления. На маленьких мраморных плитках, которые опоясывают мемориальную башню, высечены боевые имена советских людей, павших там 2 июля 1944 года. Их останки перенесены в Турин и погребены на "Поле Славы".
     Отряд Андрея Гречко вместе с 125 итальянскими партизанами из 17-й бригады и других частей гарибальдийской дивизии "Пьемонте" 18 августа 1944 года совершил в окрестностях Турина внезапный налет на крупное предприятие итальянской авиации "Аэриталиа" (это был единственный туринский завод, где фирма "ФИАТ" под контролем немцев строила истребители и бомбардировщики), по своей дерзости поразивший даже гитлеровского коменданта.
     Вся операция продолжалась один час и произошла успешно, без потерь. В течение последующих трех часов при помощи рабочих было погружено на грузовики "Аэриталиа" около 240 пулеметов, 50 тысяч патронов, различного рода карабины и большое количество другого необходимого партизанам вооружения. Кроме того, партизаны вывели из строя много военной техники, уничтожили документы, чертежи и планы, касающиеся военного производства.
     В отряде Андрея Гречко сражались Гула Кикиверия из Поти и Давид Ильин, убитый на перевале Роза зимой 1944-45 годов в момент, когда он пробирался к союзнической миссии.

     В отряде подрывников бригады "Фонтан" сражался Гриша Таташури - невысокого роста, коренастый, чрезвычайно сильный и подвижный, очень храбрый и хладнокровный - так о нем говорил Микеле Куньо, заместитель командира бригады. Также в этой бригаде, в советском отряде воевали Шалва Мунжишвили (Алессандро) из Мурманска и погибшие Трукункай, Федор Тартаматов и Николай Абдулай.

     О том, какие зверства совершали над пленными партизанами нацисты и "чернорубашечники" могут рассказать следующие два эпизода.
     Бригаде "Воланте Лосc" стало известно, что начальник фашистского гарнизона в Боргоманеро капитан Ронкароло, известный своими гнусными издевательствами над пленными партизанами, ежедневно между 10 и 12 часами посещает местную больницу.
     Двум гарибальдийцам - 19-летнему Энцо Джибино и 20-летнему Эрнесто Моро было дано задание захватить в плен этого изверга. 23 февраля на рассвете два смельчака, переодевшись в форму парашютистов фашистской дивизии "Фольгоре", вышли из партизанского лагеря и к 10 часам утра уже были у больницы. Примерно через час к больнице подошел Ронкароло в сопровождении фашистского сержанта и жившего в Боргоманеро мальчика по фамилии Маффеи.
     Партизаны неожиданно для Ронкароло и сержанта набросились на них, разоружили и направились с ними на партизанский командный пункт. Из великодушия, которое, к несчастью, стоило им жизни, мальчика они не задержали, считая, что он не сможет помешать им выполнить задание. Но этот змееныш разыскал патруль парашютистов. Они немедленно бросились вдогонку за партизанами, не успевшими еще отойти на значительнее расстояние от Боргоманеро. Парашютисты скоро настигли их, и между партизанами и фашистами завязалась ожесточенная перестрелка. Стрелять в партизан стал и капитан Ронкароло: партизаны так небрежно обыскали его, что даже не обнаружили пистолета. Автоматной очередью Энцо Джибино перебило обе ноги. Продолжая отстреливаться, Эрнесто Моро взвалил себе на плечи раненого товарища и дотащил до ближайшей речки, надеясь спрятаться там в кустарнике. У него создалось впечатление, что парашютисты, которые также понесли урон, потеряли его следы. Моро перенес тяжело раненного Джибино в находившийся поблизости крестьянский дом, попросив хозяина немедленно переправить его в больницу. Но, пока крестьянин запрягал лошадей, в дом ворвались парашютисты во главе с капитаном Ронкароло; несмотря на отчаянное сопротивление партизан фашисты взяли их в плен. Джибино был отправлен в больницу; Моро, тоже раненного, фашисты пытались заставить отдать честь государственному флагу. Гарибальдиец приветствовал флаг по-военному, отказавшись сделать фашистский салют, за что чернорубашечники стали колоть его кинжалом. На допросе, несмотря на зверские пытки, он ничего не сказал.
     Тем временем в больницу, где Джибино была сделана срочная операция, явился капитан Ронкароло и потребовал выдать ему раненого. Хирург не хотел выдавать Джибино. Он заявил, что последний только что оперирован и находится в тяжелом состоянии, но фашистские палачи силой забрали полуголого Джибино и швырнули на грузовик, куда потом бросили и Моро. В сопровождении итальянских эсэсовцев грузовик направился в Новару. По пути эти изверги искололи несчастного Джибино кинжалами; в соседнее селение Кресса его привезли почти мертвым. Здесь пленников поджидал грузовик с 50 итальянскими эсэсовцами, прибывшими из Оледжо. Они тоже хотели принять участие в зверских издевательствах над гарибальдийцами. Джибино и Моро пытали на глазах у местного населения, которое под наведенными дулами автоматов вынуждено было присутствовать при жуткой сцене.
     Чтобы заставить Моро заговорить, фашисты продолжали колоть Джибино кинжалами во все части тела: несчастный скончался в страшных муках. Когда он уже умер, фашистские палачи ударом ноги выбили ему левый глаз, а правый выкололи кинжалом, затем распороли грудь и, вырвав сердце, бросили его собакам.
     Все это происходило на глазах у истекавшего кровью Моро. Он воскликнул, обращаясь к мучителям: "А теперь поступите так же со мной, я готов. Но будьте уверены: я буду достоин своего товарища!". Такое мужество ошеломило даже фашистского офицера, но через мгновение пытки возобновились. Наблюдавший эту жуткую картину сержант из гарнизона Крессы попытался было положить конец страданиям Моро, но чернорубашечники пригрозили, что прикончат и его. У мирных жителей вырывались крики ужаса. Собрав остаток сил, герой-гарибальдиец приподнялся на локте, плюнул кровью в физиономию фашистскому офицеру и воскликнул: "Да здравствует свободная Италия, да здравствуют партизаны, прощай, мама!". Взбешенный палач выстрелом из пистолета прикончил Моро.
     Но эсэсовцам и этого показалось мало. Они превратили трупы несчастных партизан в мишени и стали упражняться в стрельбе.
     После победоносного окончания освободительной войны оба героя-гарибальдийца из Боргоманеро были посмертно награждены золотыми медалями.

     А вот, что произошло с группой из гарибальдийцев 109-й бригады, которую враг захватил на одном из крестьянских дворов близ Тронцано-Верчеллезе.
     Завершив серию боевых операций в зоне Монферрато, гарибальдийцы возвращались на свою базу. Они пересекли холмы Асти и добрались до реки По, а затем и до левого берега канала Кавура между Бьянце и Ливорно-Феррарис. Лучи солнца еще не осветили землю, и гарибальдийцы пробирались в густом тумане. Утомившись после боев и долгого похода, они пробрались на какой-то крестьянский двор и устроились там: кто в конюшне, кто на сеновале, не выставив часовых.
     Так не стало неизвестно, кто сообщил немцам о приходе партизан. Но уже через каких-нибудь полчаса несколько сот фашистских солдат окружили двор, где укрылись партизаны.
     "У нас были отрезаны все пути отхода, - рассказал потом единственный оставшийся в живых гарибальдиец Питторе, - нас схватили сонных поодиночке. Я вместе с несколькими товарищами находился на сеновале, когда ворвались фашисты. Никто из нас не смог даже выстрелить, потому что фашисты прикрывались,как щитом, несколькими нашими товарищами, уже захваченными ими в плен. Затем в комендатуре Тронцано всех нас передали немецким полицейским, сорвав одежду и подвергнув грубому обыску. На следующий день нас разделили на две группы - часть отправили в сторону Верчелли, а мы, оставшиеся в Тронцано, стали ждать расстрела. На прощанье мы обнялись в последний раз. Поскольку у меня нашли три статьи, которые я написал для нашей стенгазеты, фашисты приняли меня за пропагандиста, а затем объявили политическим комиссаром. Меня несколько раз водили на допрос, который сопровождался избиением. Допрашивали и других гарибальдийцев, например командира отряда Эдо Темпиа, который открыто заявил, что всегда вел непримиримую борьбу с врагом. Все пленные держались, как герои. После нескончаемых физических и моральных пыток наступила последняя ночь, ночь на 9 марта.
     Нас доставили в здание муниципалитета Салуссолы и в комнате, находившейся на нижнем этаже, подвергли самым изощренным пыткам. Одних оскопили, другим выкололи глаза, третьих кололи раскаленными кинжалами. В зале слышалось хрипение умирающих, тошнило от запаха горелого человеческого мяса. Эта кровавая оргия длилась долго. Я уже начал терять сознание: меня искололи кинжалами и били по голове, мое лицо, залитое кровью, распухло; до моего слуха уже еле-еле доносились стоны умирающих товарищей. Я чувствовал, что больше не выдержу, что жизнь моя кончится после девяти дней пыток и голода вот здесь, в этой комнате, где стены забрызганы кровью моих товарищей. Как я жалел, что не погиб в бою, что не могу ничем помочь умирающим друзьям! Я представлял себе, что и меня ждет такой же ужасный конец, и желал только одного: чтобы все поскорее кончилось. В соседней церкви прозвучал колокол; и мне этот звон показался погребальным.
     Бандиты продолжали свирепствовать до половины пятого утра. Помню их окровавленные руки, скрюченные пальцы, налившиеся кровью глаза. Эти убийцы никак не могли утолить свою чудовищную жажду крови. Но вот в залу вошел фашистский старший сержант в сопровождении солдата. Порыв свежего ветра, ворвавшийся в открытую дверь, вернул меня из забытья к жуткой действительности и влил немного сил. Большинство моих друзей уже не дышали, кое-где еще слышался слабый хрип. Сделав усилие, я приподнялся, но тут же немцы и фашисты схватили меня за руки и за шею и потащили наружу; они осыпали меня ударами и пинками, плевали в лицо.
     На площади при слабом свете луны я увидел грузовик, на котором один из фашистов готовил к стрельбе пулемет. В этот момент на стоявшем рядом грузовике зажглись фары и осветили стену находившегося напротив кладбища. Я похолодел - наступали последние минуты моей жизни. Я находился в состоянии, близком к опьянению, но я до мельчайших подробностей сохранил в памяти эти ужасные мгновения. Кто-то сильно толкнул меня к стене. Широко раскрыв глаза, я ждал пулеметной очереди. "Сначала по ногам, потом по рукам", - заорал кто-то. Но тот самый сержант, который пришел за мной в зал пыток, крикнул, что для меня будет слишком много чести умереть сразу; бросившись ко мне, он стал стягивать с меня куртку, чтобы, как он заявил, кинжалом вырезать на моем животе слова "бандит и мятежник". Я почувствовал, как кровь забурлила у меня в жилах, нервы напряглись: во мне родилось, казалось бы, абсурдное желание сопротивляться. По мере того как набросившийся на меня сержант стаскивал мою куртку, веревки, стянувшие мне руки до локтей, ослабли и я смог освободить правую руку.
     Я с такой силой ударил его в лицо, что сержант покатился по земле. В тот же миг я прыгнул в сторону, в темноту, куда не достигали лучи фар и где стояли убийцы. Отшвыривая палачей в стороны, ценой неимоверных усилий я продирался вперед. Несмотря на то что мне наносили страшные удары по лицу и голове, я, воспользовавшись общим замешательством и темнотой, бежал все дальше. Фашисты не стреляли в меня, боясь попасть в кого-нибудь из своих. Все это произошло в несколько мгновений: я увидел отверстие в кладбищенской стене и со стремительностью отчаяния бросился туда, таща на себе одного из солдат, который успел вцепиться в меня. Кубарем катился я с холма сквозь кустарник, крепко держа в руках своего врага, который громко кричал "помогите" и все пытался вытащить из ножен свой кинжал. Я стал его душить и отпустил только тогда, когда убедился, что он совершенно обессилел. Бросившись на землю, я стал катиться дальше вниз по склону, слыша, как вокруг меня визжат пули, взрываются гранаты, сверху падают сучья, сбитые автоматными очередями. Кровь ручьем текла из раны на лбу и заливала мне глаза, я ничего не видел. Так я не столько добежал, сколько докатился до зарослей у берега реки и, сделав последнее усилие, выбрался из них и бросился в реку Эльво. Переплыв реку, я забрался в камыши, стремясь укрыться от преследовавших меня вражеских патрулей. Я спасен! Но все мои дорогие товарищи по борьбе пали жертвами нацистско-фашистского варварства. Этой ночью перестали биться двадцать сердец".



Итальянские и советские партизаны в Кадималанка (Фриули-Венеция Джулия)

Советские и итальянские партизаны во Фриули в Кадималанка (partigiani italiani e sovietici in Friuli a Cadimalanca)


     Первыми советскими людьми, прибывшими в провинцию Беллуно (зона "Тривенето".), были: Иван Бортников из Киргизии, Иван Степанович Кузнецов, из Подольска, Павел Орлов (он говорил, что был моряком) из Ленинграда и некий Николай. Они были подрывниками и воевали в отряде "Бускарин", затем в бригаде "Грамши". "Советские партизаны совершали много разных операций и внезапных налетов. Это были люди исключительного личного мужества" из слов их боевого товарища Марио Мандолези.

Открытие памятника Ивану Кузнецову

Памятник Ивану Кузнецову (Memoriale di I.Kusnezov)

     22 февраля 1945 года в бою в Чезиомаджоре погиб Иван Кузнецов, 1 мая 1966 года на месте гибели Ивана, в его честь поставлен памятник.
     Также в провинции Беллуно погибли Алексей Вяткин и Павел Комаров (Иван-журналист), родившийся 20 августа 1910 года.

     В провинции Тревизо 12 марта 1945 года погиб Петр Михайлович Кибарачухин, родившийся в 1919 года в Сибири.

     Капитан Монти, который сражался в рядах католической бригады "Пьяве", действовавшей в зоне Фефронтоло в направлении Витторио - Венето, 6 февраля 1945 года погиб смертью храбрых в Коццуоло. Окруженный с группой партизан своей бригады, он предпочел взорвать на своей груди гранату, но не сдаться в плен гитлеровцам. Его могила - на кладбище Товена в окрестностях Чизон ди Вальмарина в провинции Тревизо, на ней крест, на котором написано: "Джорджо Монти Воразошвили".
     Еще один советский гражданин, Александр Мазуров, 1909 года рождения, воевал в бригаде "Мадзини", куда пришел в октябре 1944 года. В бригаде "Боттачин" дивизии "Сабатуччи", действовавшей в провинции Тревизо, сражался Садивали, капитан Красной Армии. В бригаде "Пизакане" сражался Тимофей Архипович Дазеков из Одессы.

партизаны Венеции

партизаны Венеции (partigiani di Venezia)
     В провинции Падуи были убиты немцами Дмитрий Артемов (в местечке Фаедо) и Александр Васильевич Сирко, 24 лет (община Торрелья). В местах их гибели установлены небольшие надгробные памятники. В этой провинции погиб и Иван Ермоленко.

     В провинции Тренто погибли Николай Селиванов из батальона "Эпифанио Гобби" (городок Арко); Петр Мугазолов батальон "Монтефорте" (перевал Паладе); Эльфетрович Фолтон, бригада "Импера" ( Рива).


     На восточных границах области Фриули - Венеция Джулия сражался батальон бывших советских пленных численностью в 132 человека. Он действовал с конца апреля 1944 года в обширной зоне, включавшей побережье, долины Випакко, Натизоне и Тер. Командовал батальоном Анатолий Дьяченко. Бойцы Дьяченко участвовали в жестоких сражениях, в ходе которых совершали героические подвиги.

     В июне, во Фриули врач Валико Леквеишвили и фармацевт Акакий Закели, бежав из лагеря интернированных, примкнули к отряду гарибальдийцев. Вместе со своим земляком, фамилия которого неизвестна, двумя итальянскими ассистентами-медиками, восемью санитарами и поваром они организовали в Вазино партизанский госпиталь имени Максима Горького. В марте 1945 года он был переведен в Маньяго. С июня 1944 по май 1945 года почти три тысячи патриотов лечились в этом госпитале, получая необходимые медикаменты, питание и одежду.

     Весьма интересным для одесситов будет следующий факт, среди разных "партизанских имен" встречались также и русские партизанские прозвища итальянцев такие как Иван, Владимир, Миша…, но вот я встретила среди "имен партизан" Фриули "имя" "Одесса" - Эжидио Бурбы. Не правда ли интересно?..
     На этот счет я могу предполагать следующее:
     Первое это то, что родители Эжидио могли быть в числе итальянцев Одессы, которые во время Октябрьской революции вернулись на родину или же о далекой Одессе Эжидио могли рассказывать знакомые, которые бывали там.
     Ну и, наконец, - сам Эжидио мог посетить мой родной город уже после 1920 года и вот по какой причине. В 1930-е годы, в Москву для учебы в "Ленинской школе" или на съезды Коминтерна отправлялись итальянские коммунисты, прошедшие так называемую "тюремную политическую школу" (осужденные фашистским трибуналом к тюремному заключению или каторге за свою антифашистскую деятельность), а также и другие рядовые члены только зарождавшейся Компартии Италии…

     В северной провинции Фриули еще с мая 1943 г. в рядах коммунистических отрядов сражались В.Литовко, Ю.Дорохов и другие советские граждане, бежавшие из плена. В сентябре 1944 года Литовко было поручено сформировать отдельный советский партизанский батальон. Через полтора месяца в батальоне, которому было присвоено имя В.И. Чапаева, было уже 150 бойцов. В конце 1944 по решению командования партизан батальон В.Литовко перешел на территорию Югославии и вошел в состав 9-го корпуса Народно-освободительной армии Югославии. Вскоре после этого В.Литовко снова вернулся во Фриули и создал здесь новый батальон "Чапаев", который участвовал в освобождении Чивидале и Удине.


     Между тем война подходила к концу. Северная Италия была последним плацдармом вермахта в борьбе против наступавших с Юга союзных войск. Кроме того, особое стратегическое значение для гитлеровцев имела северо-восточная часть "итальянского сапога", так называемый "район трех Венеций". Здесь проходили важнейшие коммуникации, связывавшие Германию с балканским театром войны, и это предопределило особенно ожесточенный характер боевых действий в регионе. Причем здесь, на стыке итало-югославской границы, движение Сопротивления имело естественного союзника - части и подразделения Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ). В частности, в пограничном районе действовал ее 9-й корпус, называемый порою словенским. Итальянские и югославские партизаны стремились к взаимодействию в борьбе против общего врага, и не раз случалось, что те или иные группы бойцов переходили, в тактических целях, условную в военное время границу и сражались бок о бок со своими соседями. Это в полной мере относилось и к советским партизанам.
     Так, Загид Хафизов из нижегородского села Красный Остров после пленения немцами попал в один из лагерей в северо-восточной Италии, затем бежал, присоединился к итальянским партизанам, стал командиром взвода, воевал также совместно с югославами, получив от них боевые награды. Подобная история произошла и с одним из героев Брестской крепости Григорием Еремеевым из Киргизии. После ее падения он оказался в плену и попал в печально известный Демблинский лагерь в Польше. В 1943 году его вместе с другими пленными вывезли на территорию Италии, в лагерь возле города Удине. Он тоже бежал к партизанам, воевал в рядах 9-го корпуса НОАЮ, и будучи командиром взвода в составе бригады, организованной из бывших советских пленных, в мае 1945 года освобождал итальянский город Триест.


Советский партизвн Мехти Гусейн-заде (partigiano sovietico Mehti Guseinzade)      Но еще более любопытные события разворачивались в самом Триесте и его окрестностях. Здесь действовало партизанское подполье, и его главным героем стал еще один советский человек. Это был Мехти Гусейн-заде ("Михайло"), о котором в свое время рассказал азербайджанский писатель Имран Касумов (повесть "На дальних берегах"), приезжавший в Италию для выяснения обстоятельств его боевой биографии. По мотивам повести в 1959 году был поставлен одноименный фильм.
     Родился Мехти 1918 году в Азейбарджане, там же закончил художественную школу. В ленинградском институте изучал иностранные языки. Вернувшись в родной Баку, преподавал.
     Лейтенантом Красной Армии он сражался под Сталинградом, но был тяжело ранен, захвачен в плен, дважды бежал, затем оказался на итальянской территории. Влившись в ряды партизан, в районе Триеста создал батальон, состоявший в основном из советских людей.
     Мехти хорошо владел несколькими языками, знал саперное дело, отлично водил автомашину. Его боевые действия против немцев невольно напоминают о геройских подвигах легендарного Николая Кузнецова.
     Особый отряд разведчиков-диверсантов во главе с Михайло наводил ужас и страх на врага. Мехти Гусейн-заде то в форме немецкого офицера, то в одежде бедного крестьянина появлялся в городах и селах Адриатики, собирал разведывательные данные, необходимые партизанам, организовывал диверсии, где и чем только мог вредил фашистам.
     Сражался Мехти в бригаде Луиджо Ферреро, заместителем которого был украинец Сергей Николаевич Любимов. Так же с ними воевал Саид Мирданов (или Мирдамат) из Баку.
     Мехти вместе со своим отрядом взрывал мосты, уничтожал склады, автомашины противника, истреблял гитлеровцев и их пособников, вырывал из фашистского плена местных патриотов и советских военнопленных.
     Так в Удине немцы посадили в тюрьму 700 человек - местных патриотов и советских военнопленных. Арестованных ждала верная смерть. Штаб партизанского отряда решил освободить невольников. Эта рискованная и смелая операция была поручена Михайло. Надев форму немецкого офицера, он с небольшой группой партизан проник в тюрьму, обезоружил охрану и освободил всех арестованных, среди которых было 147 советских воинов, попавших в плен.
     Смелым и дерзким был налет героя-разведчика на немецкий аэродром, куда он проник также под видом гитлеровского офицера технической службы. Ему удалось с помощью мин замедленного действия взорвать несколько самолетов.
     Всех подвигов, совершенных Мехти, не перечесть. Фашисты установили за его голову вознаграждение в сумме 400 тысяч лир. Но отважный партизан еще долго оставался неуловим. А однажды он проник в банк, захватил и доставил в партизанский штаб миллион итальянских лир.
     16 ноября 1944 года Гусейн-заде отправился на выполнение очередного боевого задания. Он должен был взорвать немецкий склад боеприпасов. Успешно выполнив это задание, Мехти возвращался в штаб корпуса. В селе Витовлье он наткнулся на фашистскую засаду. Герой отстреливался, убив не мало немцев, пока не кончились патроны. Последнюю пулю он оставил для себя.

     За свои подвиги Мехти Гусейн-Заде был удостоен посмертно итальянской Серебряной медали "За воинскую доблесть", а на родине - звания Героя Советского Союза.

Иван Барановский

Иван Барановский (partigiano sovietico Baranovschij)
     К наградам аналогичным Серебряной или Бронзовой медали "За воинскую доблесть" были представлены другие советских граждане, героически сражавшиеся вместе с итальянскими партизанами в разных областях и провинциях Италии. Это Григорий Аверьянов и Иван Барановский, Михаил Достоян и Ален Конев, Геворк Колесян (погиб 25 июня 1944) и Василий Пивоваров, Георгий Пристаньков и Александр Тириков.


     Сравнительно недавно к этому списку и к именам вышеназванных Полетаева, Мосулишвили и Буянова добавилось еще одно имя - Даниил Авдеев.

Советские партизаны,справа налево:
Александр Копиков, Даниил Авдеев и двое других бойцов

Советские партизаны Даниил Авдеев, Александром Копиковым и еще двое (Comandante Daniele ed Alessandr Copikov)      Вот что следует из рассказа Пиери Стефанутти опубликованного в "Patria indipendente" от 20.10.2002 г. и на сайте АНПИ в провинции Фриули.
     В июле 1986 года президент Итальянской Республики, Скалфаро, наградил посмертно Золотой медалью "За воинскую доблесть" советского офицера Даниила Варфоломеевича Авдеева бесстрашного и легендарного "Команданте Даниеле", который, сражаясь против нацистов и фашистов в Фриулианском Сопротивлении, погиб зимой 1944 года в зоне Клаузетто.
     Медаль была вручена в 1987 году в посольстве Италии в Москве племяннице "Команданте Даниеле".
     Авдеев родился в 1917 году в небольшом сибирском городке Новики. В 1942 году Даниил попал в плен и был отправлен в немецкий лагерь сначала на остров Эльба, затем в северную Францию. Там он познакомился еще с двумя русскими военнопленными Александром Копиковым и Антоном Мельничуком.
     В разное время трое друзей бежали из лагеря и встретились уже на нейтральной территории Швейцарии. Спустя несколько недель Даниель с товарищами решили присоединиться к партизанам Италии. Для этого они проделали пешком тяжелейший путь, который длился больше месяца. Наконец 24 мая 1944 года они прибыли во Фриули и были включены в гарибальдийский батальон "Маттеотти", который действовал в горах вокруг озера Каваццо. Трое русских принимали участие во всех важных операциях партизан. С непрерывно растущим притоком новых объединений (среди которых было много бывших русских военнопленных) в составе батальона "Маттеотти" создавались новые формирования. Так был создан "Батальон Сталин" состоявший в большинстве своем из русских и руководил им именно Даниил Авдеев [зам. командира - Н.Данилевский], в следствии этого Даниил получил партизанское имя "Команданте Даниеле". Батальон изначально действовал в зоне между Каваццо и Амаро.
     В октябре, с началом массивного наступления нацистов-фашистов, которое могло привести к полному разгрому партизан и оккупации данной местности казаками (которые пришли во Фриули вместе с немцами и о деятельности которых рассказывается немногим ниже) бригаде пришлось остаться в районе Вал д'Арзино. Здесь партизаны из "Батальона Сталин" пытались продержаться несколько дней отбивая многочисленные атаки нацистов и не пропуская их в глубь местности. Так длилось до 11 ноября 1944 года, когда бригада Даниеля попыталась перегородить дорогу в районе Сан Франческо в Предальпах, чтобы помешать перемещению немецкой колоны. Неожиданно появившаяся группа одержала верх над гитлеровской колонной. Но в этом бою вместе с одним русским и поляком погиб и Даниил Авдеев. Тело его было похоронено с наружной стороны кладбища в Клаузетто. Двое друзей по борьбе, русский Силос и фриулианец Том (Леонардо Пикко), командир "Группа Бригады Юг" произнесли прощальную речь, в то время как Александр Копиков и Антон Мельничук произвели посмертные залпы оружием погибшего друга.
     У Даниила остались родственники в Сибири, среди них и сестра Анна. Она уже пожилая женщина и живет не в очень хороших экономических условиях.
     В связи с этим, администрация разных районов (коммун) Фриули, где более всего действовал "Батальон Сталин" под командованием Даниила, приложила все усилия, чтобы создать благотворительный фонд для семьи Даниила Авдеева. Без сомнения, этот жест является знаком почтенной памяти жителей Фриули легендарной личности "Команданте Даниеле".
     События тех дней с новой силой сейчас воскрешаются в Италии через публикации АНПИ Спилимберго под редакцией Бруно Стефорэ из собрания книг об Итальянском Сопротивлении, том под названием "Советские партизаны в Вал д'Арзино", в котором представляется вниманию перечень фактов связанных с одним из участников освободительной борьбы Фриули - Леонардо Пикко (Том), который находился постоянно рядом с партизанами "Батальона Сталин".

     Во Фриули также действовал советский батальон "Киров".
     По свидетельству Луиджи Раймонди (участник боевых действий в Италии, исследователь Движения Сопротивления и основатель Института истории Движения Освобождения Фриули) в области Фриули-Венеция Джулия был сформирован Советский батальон "Ленин", который вместе с батальоном "Чапаев" действовал в районе западного Фриули, в горной местности. Советские люди были хорошо организованы и подчинялись итальянскому партизанскому командованию. Их не распределили в итальянские отряды так как они представляли собой однородную группу, говорящую на одном языке и все вместе они хорошо действовали.
     "Мы всегда питали к советским воинам глубокое уважение и любовь,- говорит в телефонном интервью Луиджи Раймонди. - Они были нашими товарищами по оружию и мы всех их помним".
     "У нас, во Фриули, - рассказывает Бруно Альфарэ (исследователь Итальянского Сопротивления и инициатор создания Музея "Свободная Карния 1944" - партизанская свободная зона на севере Италии), - не было других иностранцев кроме как советские партизаны. Во Фриули вместе с итальянцами сражались только советские люди, которые создавали свои бригады и батальоны. Были здесь и те советские, которые ушли из оккупационных отрядов казаков и сражались вместе с итальянскими партизанами, они имели свое оружие типа ППШ и поэтому могли действовать также и по собственной инициативе".

     Тимофей Васильевич Ильин из Тамбова бежал из рабочей команды к партизанам, когда гитлеровцы отправили его на ремонт железнодорожного полотна. Двое суток он пробирался в горы. Связаться с партизанами ему помогла итальянская патриотка, которая поначалу прятала его в своем доме, а потом переправила в отряд "Альфредо де Маттени".

     Смелостью и находчивостью отличался Николай Иванович Князев также из Тамбова. В 1943 году оказался в Италии. Научившись немного итальянскому языку, Николай Князев познакомился с итальянцами и при их содействии бежал к партизанам. Последний год войны он сражался против немецких захватчиков в составе батальона "Вальданио".

     Известно также, что бок о бок с итальянскими партизанами в добровольческом корпусе "Свобода" сражался советский гражданин Григорий Сергеевич Суровенков. Как явствует из материалов командования подвижных частей бригады "Маттеотти", он примкнул к итальянским патриотам 1 июля 1944 года. Перед побегом Григорий поджег немецкий склад, забрал три автомата и при содействии итальянской антифашистки, работавшей у нацистов уборщицей, ушел в горы. Суровенков принимал участие во многих боевых операциях, в том числе и в освобождении Турина.

     Длинный и тернистый путь по дорогам войны прошел Илья Борисович Алисов, родом из Краснодарского края. В конце 1943 года Алисов из Проскуровского лагеря военнопленных был отправлен в Италию, а уже 15 января 1944 года при помощи итальянских крестьян, снабдивших его одеждой и продуктами питания, бежал к партизанам.


     Но в Италии произошла и другая история, связанная с гражданами - выходцами из СССР. Пропаганда Геббельса и Розенберга постаралась сделать все возможное, чтобы внести раскол в советское общество, попытаться перетянуть на свою сторону тех, кто проявлял какие-то колебания в отношении советской власти. В такой ситуации оказалась часть казаков с Северного Кавказа и Придонья, которым немцы пообещали, если они изгонят из провинции Удинэ партизан, создать специально для них "Kosakenland in nord Italian" - "Землю казаков в северной Италии". Потому-то во Фриули всех людей, пришедших на эту землю, и стали называть "казаками". 30-40 тысяч донских, кубанских и терских казаков, включая женщин и детей, с примкнувшими к ним кавказскими горцами, потянулись за отступавшими немцами, и, начиная с июля 1944 года, их стали расселять как раз в северо-восточной части Италии, в области Фриули, в пределах провинции Удинэ, они были подчинены "Русской освободительной армии" предателя Власова. Здесь казаки чинили зверства в отношении населения, участвовали в карательных операциях против партизан, виновных, по их мнению, в том, что оспаривали их права на обещанные им земли.
     Из рассказа Луиджи Раймонди: "Одна группа казаков, состоявшая из грузин, была расположена в районе Карнии (горной местности, которая граничит с Австрией и с тогдашней Югославией) в маленьком городе Комельянс, отдельно от основных частей казаков и гитлеровцев. Эта группа грузин хорошо относилась к местному населению и была против нацизма [руководил этим отрядом капитан Акаки].      В конце апреля 1944 года итальянские партизаны установили контакты с грузинами. Перед решающим сражением в городе Оваро грузины перешли на сторону партизан.
     2 мая началось тяжелое сражение против немцев и оставшихся с ними казаков, которые хотели освободить себе дорогу, чтобы уйти в Австрию. Группа грузин заняла важную позицию и от туда начала обстреливать муниципалитет, который являлся главным центром противника. Однако пришло вражеское подкрепление - итальянские партизаны и грузины потерпели поражение. Тогда-то и началась бойня. Рассказывают, что в центре площади из тел убитых итальянских и советских партизан была выложена красная звезда - символ Советского союза и партизан коммунистов [гарибальдийских партизанских отрядов]".
     Для остальных оккупационных частей конец был также печален. Местное население не приняло пришельцев, а партизаны вынудили их, в конце концов, покинуть итальянскую территорию. Казаки и их атаманы Краснов, Шкуро, Доманов и другие, оказались на территории Австрии, где британцы выдали большую их часть советской военной администрации. Не пожелавшие сдаваться совершили массовый акт самоубийства, бросившись на конях с моста в воды реки Драва, оставшиеся же рассеялись по разным странам.

     Иван Павлович Ушаков в 1943 году попал в Италию. В начале июня 1944 года он бежал к итальянским партизанам и вместе с гарибальдийцами принимал участие в боевых операциях против нацистов, власовцев и казачьих частей атамана Доманова.

     Узнав от итальянского пастуха о местонахождении гарибальдийцев, к ним 13 сентября 1944 года прибыл вместе с товарищами Андрей Васильевич Лепешкин. Советские патриоты пришли к своим итальянским друзьям не с голыми руками - они доставили им автомашину, три винтовки, гранаты и взрывчатку. Характеризуя деятельность Андрея Лепешкина в партизанском отряде, командование штурмовой гарибальдийской бригады "В.Авезани" в апреле 1945 года свидетельствовало: "Андрей Васильевич и другие русские товарищи отбили у немцев грузовик с оружием и амуницией. Невзирая на серьезные трудности, с которыми постоянно сталкивался Лепешкин, он был всегда примером для остальных своих товарищей - гарибальдийцев.
     Андрей Васильевич участвовал в самых разнообразных операциях (актах саботажа, атаках против немецких колонн, подавлении фашистских элементов). Следовавшие один за другим артиллерийские обстрелы не могли сломить высокого духа самопожертвования и чувства дисциплины, которые вдохновляли его в жестокой борьбе за свободу итальянского народа и общее дело объединенных наций.
     23 апреля 1945 года отряд получил приказ перейти к активным действиям. В атаке он был среди первых, освобождая многие населенные пункты. В итоге от уничтожения было спасено много складов, удалось перерезать вражеские пути сообщения и захватить большое число пленных, а также значительные трофеи. Эти действия позволили войскам союзников беспрепятственно продвигаться вперед в освобожденных партизанами зонах. Отношение Лепешкина к местному населению было в высшей степени гуманным…"



     10 апреля 1945 года руководство Итальянской коммунистической партии направило всем партийным организациям письмо, в котором призывало начать вооруженное восстание во всей Северной Италии. В ответ на этот призыв подразделения партизанской армии в первой половине апреля освободили Болонью, Модену и ряд городов Адриатического побережья.

     25 апреля рабочие заняли все предприятия Милана, а на следующий день в город вступили гарибальдийцы. В результате тяжелых боев партизаны освободили Турин, а затем заставили капитулировать немецкий гарнизон в Генуе.

     Через три дня (28 апреля) партизанами был схвачен и казнен Муссолини. Между тем бои все еще продолжались в районе Триеста, где гитлеровцы оказывали ожесточенное сопротивление. Этот город был освобожден в начале мая, и при этом большую помощь итальянцам оказали соседи-югославы. Сюда вошли совместно с итальянскими и советскими партизанами части и подразделения 9-го корпуса НОАЮ (одно из них - 1-я Ударная советская партизанская бригада Народно-освободительной армии Югославии сформированная из советских военнопленных бежавших из лагерей, общей численностью около 1500 человек). Как рассказывал участник этих событий Спартако Танганелли, первым в город ворвался советский танк Т-34, бывший на вооружении у югославов.

     На этом закончилась эпопея ратных дел советских людей на итальянской земле. Одни возвращались на родину на поезде, другие из того же Триеста или Неаполя отплывали на пароходах. Многие так и остались лежать в итальянской земле, а некоторые обосновались в Италии, как, например, украинец Верховод, чей сын Пьетро Верховод впоследствии стал одним из сильнейших защитников в итальянском футболе.


Никишин (Никичин) Иван Федорович
(17.06.1924 г. Брянск)
отряд "Нучери"

Иван Никишин (partigiano sovietico Nikiscin)

     В заключение следует подчеркнуть, что о героических делах советских людей хорошо помнят и чтят их в Италии. Национальная ассоциация итальянских партизан, тщательно хранящая и изучающая историю движения Сопротивления на Апеннинах, делает все возможное для увековечения памяти также и советских партизан.
     Буквально в каждом городе, едва ли не в каждой деревне Италии, на кладбищах, где похоронены погибшие партизаны, вы обязательно встретите могилы, на плитах которых высечены фамилии и имена советских людей - русских, украинцев, белорусов, грузин, азербайджанцев, армян, казахов, татар и т. д. Но к великому сожалению, значительная часть имен погибших остается неизвестной.

Советские партизаны погибшие при взяти Триеста (Partigiani sovietici cadutti a Trieste)

     Памятников в Италии установлено примерно 12, в большинстве общих (совместно итальянским и советским партизанам) как в Валибоне, из них 4 чисто советские, как в Милане. Крупнейшие советские некрополи находятся в Турине (90 человек) и в Триесте (28 человек).

     Вот имена советских воинов погибших за освобождение Триеста за 7 дней до Великой Победы, 2 мая 1945 года, г. Триест, братская могила: Абдуллаев (двое), Алексеев, Альпаров, Анчиков, Валишев, Жрецов, Кириленко, Махмутов, Падобри, Росинский, Федоров, Алияскиров, Аманов, Баисников, Григориан, Ироков, Максимов, Наточи, Пист, Садебеков, Юсенко.

     В преддверии 60-летия Великой Победы еще два участника Великой Отечественной войны были награждены медалями Римской провинции - маршал авиации, дважды Герой Советского Союза, Александр Ефимов и адмирал флота, Герой Советского Союза, Владимир Чернавин.




Встреча в Москве командира отряда "Фьямме Верди" (Ломбардия)-
секретаря Национальной ассоциации партизан Италии
Джулио Маццона с бойцом его отряда Александром Вороном

Встреча советского и итальянского партизан (incontro dei partigiani sovietico ed italiano)
     "…Есть что-то символическое в давних связях между русскими и итальянскими народами. Глубокие чувства интернационализма, справедливости и свободе более века назад приводили под знамена гарибальдийских отрядов передовых русских демократов, чтобы вместе с итальянцами бороться за "Рисорджименто" ("Эпоха воссоединения Италии"), за освобождение Италии из-под австро-венгерского владычества и ее объединения. Не случайно многие историки отмечают необычно тесную связь между "Рисорджименто" и "Резистенца" - "Сопротивление" (или "Второе Рисорджименто" - как окрестили это "Сопротивление" итальянцы). Не смотря на разделяющую их сотню лет, они несут в себе черты глубоких истоков дружественных связей, которые издавна объединяли русские и итальянские народы в особо острые и драматические моменты борьбы за национальную независимость и свободу.

     И потом, есть какое-то родство душ между нашими народами, какая-то взаимная симпатия и интерес, проявляющиеся и не в драматические моменты истории… Нас всегда поражала та легкость, с какой итальянцы осваивали не легкий русский язык. "Он у вас очень певучий, совсем как итальянский" - объясняли итальянцы нам этот феномен, то ли в шутку, то ли всерьез".
     Именно такими словами закончили свой рассказ о двух кавалерах Золотой медали "За воинскую доблесть" В. Ермаков и Л.Колосов.

     Этими словами закончу свой рассказ и я…



Встреча итальянских и советских партизан
62-й гарибальдийской бригады (1966г.)

Встреча советских и итальянских партизан (incontro dei partigiani sovietici ed italiani)



© 2005-2011
http://www.lavita-odessita.narod.ru
При любом использовании материалов ссылка на сайт обязательна
e-mail:lavita.odessita@mail.ru